Семь Футов под Килем
Форма входа
 
Приветствуем тебя, корсар Юнга!

Гость, мы рады вас видеть. Пожалуйста зарегистрируйтесь или авторизуйтесь!
Логин:
Пароль:


Купить игры
 




Чат
 
500


Статистика
 
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]

Страница 1 из 11
Форум » Все о пиратах » Законы пиратов » Флибустьерский кодекс
Флибустьерский кодекс
Sliper2Дата: Среда, 19.10.2011, 02:42 | Сообщение # 1
Матрос
Группа: Корсар
Сообщений: 53
Награды: 21
Репутация: 41
Статус: В открытом море
Вольтер утверждал: явись между флибустьерами человек гениальный, способный объединить их разрозненные силы, они захватили бы Америку от Северного полюса до Южного и произвели бы совершенный переворот в политике Европы и Америки. Предыдущее поколение только что рассказало нам о чудесах, которые творились этими флибустьерами, и мы говорим о них постоянно, они нас трогают",— писал он в статье «Флибустьеры». И далее: «Если бы они могли иметь политику, равную их неукротимой отваге, они бы основали великую империю в Америке... Ни римляне, и никакой другой разбойничий народ никогда не осуществляли столь удивительных завоеваний» [1].
За последние триста лет в странах Западной Европы и Америки издано множество работ, посвященных истории вест-индских флибустьеров, но значительная часть их лишена строгой научности, некритична и носит преимущественно описательный характер. В отечественной историографии серьезные исследования по данной проблеме вообще отсутствуют. В то же время богатый фактический материал, собранный историками в течение нескольких столетий, позволяет перейти от занимательных описаний походов «вольных добытчиков» к изучению их социальной организации, нравов, обычаев и иных аспектов повседневной жизни.
Целью данной статьи является исследование специфики внутреннего устройства, обычаев и правил поведения флибустьеров как представителей уникального типа «пограничного сообщества», сформировавшегося на островах Карибского моря в эпоху колониальной экспансии. Источниками для написания статьи послужили документальные свидетельства самих участников пиратских экспедиций [2, 3, 4, 5], сочинения французских миссионеров, побывавших на Антиллах в середине и второй половине XVII в. [6, 7], письма и отчеты губернаторов английских и французских колоний, а также командиров военно-морских и корсарских экспедиций [8, 9, 10].
Флибустьер (flibustier) — слово французского происхождения. Французы называли флибустьерами морских разбойников Карибского моря, которые, базируясь на островах Тортуга, Эспаньола (Гаити), Ямайка и пр., совершали нападения на испанские корабли и поселения в Америке. Bпервые этот термин появился во французском языке в 30-е годы XVII века в результате контактов французских пиратов с их голландскими и английскими «коллегами» по ремеслу. В нидерландском языке слово vrijbuiter означает «вольный добытчик»; в XVI — XVII вв. его применяли не только по отношению к пиратам, но и к корсарам, сухопутным разбойникам, солдатам-наемникам. Такое же значение имело английское слово freebooter [11, с. 49-50; 12, с. 6]. Заметим, что в английских документах 60-90-х годов XVII в. флибустьеры Ямайки именовались «приватирами» (privateers — «частники»; так называли корсаров) или «буканирами» (buccaneers, от французского boucaniers — «буканьеры»; так называли вольных охотников на островах Французской Вест-Индии). Со временем в английском языке словом buccaneers стали обозначать как флибустьеров Карибского моря, так и пиратов вообще.
Обосновавшись в первой трети ХVII века на «ничейных» землях Антильского архипелага, флибустьеры промышляли пиратством, никому не подчиняясь и руководствуясь своими собственными законами и обычаями. Их ряды постоянно пополнялись за счет лиц, участвовавших в заморской экспансии и колонизации Вест-Индии: матросов с торговых, военных и корсарских кораблей, контрабандистов, уволенных или бежавших со службы солдат, разорившихся мелких дворян, фермеров, лесорубов, ремесленников и крестьян, беглых или отслуживших свой срок кабальных слуг (engages, indentured servants), несостоятельных должников, буканьеров, беглых каторжников, а также индейцев ряда племен Центральной Америки, враждовавших с испанцами. Известно, что пиратские «летописцы» голландец Эксквемелин (врач по профессии) и француз Р. де Люссан попали на острова Вест-Индии в качестве кабальных слуг. «Обретя свободу,— писал Эксквемелин,— я оказался гол, как Адам. У меня не было ничего, и поэтому я остался среди пиратов, или разбойников, вплоть до 1672 года» [2, с. 29]. Подобная судьба постигла и Люссана [5]. Вожак французских флибустьеров Ж.-Д. Но, известный под псевдонимом Франсуа Л'Олонэ, попал на Антиллы «не то солдатом, не то рабом — вполне обычное начало» [2, с. 81]. В отчете комиссаров Сен-Лорана и М. Бегона французскому правительству (1684 г.) указывалось, что флибустьеры «с радостью берут на борт вольных бандитов, иногда бежавших с галер» [13, с. 217]. Большинство среди пиратов Карибского моря всегда составляли англичане и французы, однако немало было также голландцев, ирландцев, шотландцев, португальцев, индейцев, африканцев, мулатов и метисов; встречались также немцы, датчане, шведы и евреи. Таким образом, флибустьерские общины (отряды, команды, «братства») представляли собой независимые многонациональные самоуправляющиеся объединения изгоев (выходцев из разных социальных слоев), для которых пиратство в водах Испанской Америки стало образом жизни и единственным источником существования.

Добавлено (19.10.2011, 02:40)
---------------------------------------------
До середины ХVII века, когда флибустьерство еще не достигло своего расцвета, пираты плавали на небольших судах и каноэ, редко объединяясь во флотилии. Хотя на отдельных островах количество разбойников исчислялось сотнями, но сами флибустьерские братства обычно состояли из нескольких десятков человек. В 60-х годах, после утверждения французов в западной части Эспаньолы, а англичан на Ямайке, начинается рост флибустьерских сил, происходит укрупнение отдельных отрядов, которые все чаще объединяются для проведения крупномасштабных операций. Например, в 1662 году не менее 600 флибустьеров Ямайки и Тортуги приняли участие в экспедиции Кристофера Мингса против Сантьяго-де-Кубы. Пиратскому «адмиралу» Генри Моргану в 1669 году удалось собрать у острова Ла-Вака 960 флибустьеров, а в 1670 году — около 2 тысяч человек [2, с. 135, 163]. По сообщению испанского губернатора Х. Ф. Саэнса, летом 1676 г. в Коста-Рику вторгся отряд флибустьеров, насчитывавший более 800 человек; в 1683 г. в набеге на мексиканский город Веракрус участвовало от 1000 до 1200 пиратов [14, с. 125; 15, с. 399].
По мнению Я. М. Света, во второй половине ХVII века в пиратских «республиках» на Антиллах обитало в общей сложности 20-30 тысяч разбойников [16, с. 110]. Р. Керз более осторожен в своих подсчетах. По его данным, в 1660-х годах силы пиратов Вест-Индии в максимуме не превышали 10 тысяч человек [17, с. 260]. Однако даже эта цифра представляется завышенной. Обратимся к некоторым свидетельствам тех лет. По сообщению полковника Т. Линча, в 1663-1664 годах на Ямайке базировалось от 1000 до 1500 флибустьеров [18, с. 546]. Примерно в это же время (1665 г.) губернатор Тортуги Б. д’Ожерон писал во Францию, что на берегах Эспаньолы обитало до 1000 разбойников [19, с. 239]. Следовательно, объединенные силы пиратов Ямайки и Эспаньолы в середине 60-х годов ХVII века насчитывали ок. 2500 человек. В 1666 году Л'Олонэ собрал на Тортуге и Эспаньоле 440 человек; год спустя у южного побережья Кубы под командованием Моргана находилось 700 пиратов. Итого — 1140 человек. Комиссары Сен-Лоран и Бегон в 1684 году сообщали морскому министру де Сеньелэ о пиратах Тортуги и Эспаньолы: «Флибустьеры сейчас более сильны и более могущественны, чем когда-либо в прошлом. Они имеют на море четырнадцать кораблей, три большие барки, пятьдесят четыре пушки и около двух тысяч человек» [20, с. 246]. В это же время у тихоокеанских берегов Центральной и Южной Америки пиратствовало около 1000 французских и английских флибустьеров, явившихся туда из Карибского моря [21, с. 283]. Итого — около 3000 человек. Таким образом, в рассматриваемую эпоху в водах Испанской Америки ежегодно могли активно действовать от 1000 до 3000 флибустьеров, но не более.
Ж. и Ф. Галлы, У. А. Робертc, П. Прингл и некоторые другие историки, касаясь вопроса о социальной организации флибустьеров, заявляют, что в 1640 году пираты Тортуги создали «Конфедерацию береговых братьев» со своим дисциплинарным уставом и своей политикой [22, с. 86; 23, с. 138; 24, с. 53]. Подобная точка зрения наталкивает ряд других авторов на мысль, что флибустьеры жили «республикой». Так, А. Томази говорит, что «они основали своего рода коммунистическую республику» [25, с. 181]. В действительности у флибустьеров не было ни своей «конфедерации», ни «республики» (тем более — коммунистической). Придерживаясъ одинаковых правил, обычаев и целей, они не имели единства в планах и не стремились к общему союзу. Каждый отряд формировался для проведения какой-либо авантюры и в дальнейшем действовал обособленно. Иногда с целью проведения какой-либо крупномасштабной операции разрозненные отряды объединялись в более крупные соединения, но они никогда не были стабильными и после завершения экспедиции неизбежно распадались. Поэтому флибустьерскую эпопею можно представить себе в виде цепи отдельных предприятий, осуществлявшихся независимо и ради добычи.
Не являясь производителями материальных благ, флибустьеры могли добыть их только путем открытого грабежа чужой собственности. Грабеж был их главной социальной деятельностью, и в нем участвовали все члены пиратской общины. Действовал старый принцип пиратов, корсаров и наемных солдат «no prey no pay» — «нет добычи — нет платы». Только удачный захват добычи являлся источником существования и основных радостей этих людей; наоборот, отсутствие добычи ставило их на грань голодной смерти.
В повседневной практике флибустьеры руководствовались «обычным правом» (правом обычая). Когда у них спрашивали, почему они поступают так, а не иначе, пираты неизменно отвечали: «Таков береговой обычай». В 1666 году губернатор Барбадоса лорд Уиллоуби, рассказывая государственному секретарю Англии о захвате острова Тобаго флибустьерами с Ямайки, отмечал: «Все они — сами себе хозяева и сами выбирают такой образ жизни и такой путь, какой хотят, полагая, что всё, захватываемое ими, будь то остров или что-либо на нем, должно быть полностью в их собственности, себя же считают вольными господами распоряжаться этим по своему усмотрению» [26, с. 55]. В 1677 году примерно так же характеризовал флибустьеров губернатор Тортуги и Берега Сен-Доменг Ж. Н. де Пуанси:
«Здесь всё еще находится более тысячи этих людей, которых называют флибустьерами… Они разъезжают всюду, где им хочется; при этом они плохо подчиняются тому, что касается службы на судне, так как все считают себя начальниками, но очень хороши в предприятии и действиях против врага. Каждый имеет свое оружие, свой порох и свои пули. Их суда обычно не очень сильны и плохо экипированы, и у них нет иной собственности, кроме той, что они захватывают у испанцев» [27].

Добавлено (19.10.2011, 02:40)
---------------------------------------------
Перед походом флибустьеры заключали между собой особое соглашение, которое по-французски называлось шасс-парти (la chasse-partie — «охотничье жалованье»; происходит от une charte-partie — чартер, или договор о фрахтовании судна, который у корсаров был также договором о порядке раздела добычи). В нем указывалось, какую долю добычи должны были получить капитан и команда корабля. Прежде всего, из общей суммы награбленного выделяли вознаграждение егерю (200 «осьмушек», или песо), корабельному плотнику (100-150 песо) и хирургу (200-250 песо «на медикаменты»). Из оставшейся суммы отсчитывались страховые деньги для возмещения ущерба раненым. Обычно полагалось: за потерю правой руки — 600 песо или 6 рабов, за потерю левой — 500 песо или 5 рабов; за потерю правой ноги — 500 песо или 5 рабов, за потерю левой — 400 песо или 4 рабов; за потерю глаза — 100 песо или одного раба, столько же — за потерю пальца [2, с. 62-63, 163-164]. За огнестрельную рану полагалась компенсация в размере 500 песо или 5 рабов. Впрочем, возможны были и иные варианты. Все оставшееся делилось между командой поровну, но капитан получал от 4 до 5 долей (иногда 6 и даже 8), его помощник — 2 доли, юнги — половинную долю. Новичкам выделяли совсем небольшую часть, а остаток шел в общую кассу.
Статьи договора, подписанного 30 июня 1683 года командой судна «Камильон», предусматривали несколько иной порядок распределения добычи: каждый матрос получал одну долю, командир — две с половиной доли, его помощник (штурман) полторы доли, столько же — доктор [24, с. 110-111].
Специальные денежные вознаграждения (премии) получали пираты, особо отличившиеся в бою. Так, перед походом на Панаму в 1670 году разбойники договорились, что тому, кто первым водрузит флаг на укреплении врага, следует добавить 50 песо к его доле. Тот, кто сознательно пойдет на риск ради общего дела, должен был получить сверх своей доли еще 200 песо. Гренадерам платили по 5 песо за каждую брошенную ими гранату. Команде корабля, которая первой захватит в море испанское судно, из общей суммы выделялась премия в 1000 песо. Все эти факты подтверждают слова очевидца о том, что флибустьеры «готовы были сражаться только ради денег» [2, с. 136].
Демократичность социальной организации флибустьеров заключалась в том, что все должности в их среде были выборными. Любое важное решение принималось после обсуждения на совете (сходке) большинством голосов. Вожак избирался из числа наиболее храбрых и удачливых моряков, но, в отличие от капитана военного или корсарского судна, власть его была ограничена: флибустьеры беспрекословно подчинялись ему только во время боя. Обратимся к свидетельству анонимного автора, участвовавшего в 1680 году в походе флибустьеров в Южное море. Он пишет, что когда капитан Кук повстречал испанский галиот из Картахены, среди команды возникли разногласия — «одни хотели взять его на абордаж, другие нет, так что в итоге они упустили его» [9, с. 87]. Как видим, мнение капитана в данном случае не сыграло решающего значения. Другой пример: когда флибустьеры решили идти к Панаме и захватить ее, капитан Дж. Коксон высказался против, но большинство принудило его идти со всеми [9, с. 97].
Капитан ел за общим столом ту же пищу, что и вся его команда до юнги включительно. Только вожаку, обладавшему авторитетом среди флибустьеров, могли в знак уважения приготовить и подать особое блюдо. Какими же качествами должен был обладать пиратский капитан? Судя по отзывам современников, в нем хотели видеть бесстрашного и удачливого командира, искусного моряка и опытного стратега. Флибустьер Б. Рингроуз описывал капитана Р. Саукинса «таким доблестным и храбрым, каким только может быть мужчина» [3, с. 207]. По его словам, «этот благородной души человек» осуждал игру в кости на борту судна. Пиратский хирург Л. Уофер описывал капитана Б. Шарпа как человека, «в котором мы не обнаружили ни храбрости, ни умения вести за собой». По этой причине на островах Хуан-Фернандес в Южном море матросы «решили сообща сместить его с капитанской должности, что они и сделали, а на его место поставили капитаном человека решительного и сурового» [9, с. 112].
Захваченная в походе добыча сначала поступала в общую собственность флибустьерского братства, а после дележа переходила в собственность и распоряжение отдельных лиц. Чтобы при дележе не было обмана, каждый, от капитана до юнги, должен был поклясться на Библии, что не возьмет ни на грош больше того, что ему причитается. Если кто-то был уличен в ложной клятве, то его лишали причитающейся ему доли добычи в пользу остальной команды «или ее отдавали в виде дара какой-нибудь часовне» [28, с. 128]. Часть добычи, которая приходилась на долю павших в бою, передавалась их товарищам (матлотам) или родственникам.
Флибустеры, как правило, производили дележ награбленного на островках южнее Кубы и на острове Ла-Вака. Бедные или плохого качества трофейные суда либо отпускали, либо сжигали, а богатые и добротные суда забирали себе и отводили на свои базы — в Порт-Ройял, на Тортугу или в Пти-Гоав на Эспаньоле. Пленных, за которых не надеялись получить выкуп, высаживали на берег при первой возможности (чтобы не кормить), но двух-трех оставляли, рассчитывая в последствии продать или использовать в качестве слуг. После нескольких лет добросовестной службы их иногда отпускали. Любопытно, что примерно также поступали и запорожские казаки, оперировавшие на Черном море.
Придерживаясь собственных законов, флибустьеры сами вершили суд над провинившимися собратьями. Того, кто при дележе добычи давал ложную клятву, изгоняли с корабля и впредь никогда не принимали. Его могли «маронировать» или «осудить на высадку», то есть оставить на необитаемом острове с ружьем, небольшим запасом пороха, свинца и воды. В некоторых экипажах за изнасилование, пьянство, неповиновение командиру, самовольную отлучку с поста провинившихся наказывали: вдали от неприятеля — лишением доли в добыче, вблизи его — смертью. Виновного в вероломном убийстве привязывали к дереву, и он сам выбирал человека, который должен был его умертвить. Когда в 1697 году во время грабежа французскими флибустьерами испанского города Картахена двое из них нарушили приказ о прекращении беспорядков и изнасиловали несколько горожанок, преступников схватили и приговорили к расстрелу. И хотя сами пострадавшие просили простить провинившихся, последние были расстреляны на глазах у всех жителей [21, с. 270].

Добавлено (19.10.2011, 02:41)
---------------------------------------------
В отличие от военных моряков, флибустьеры не были жестко привязаны к какому-либо кораблю и могли сойти на берег, где хотели, либо перейти на другое судно, команда которого соглашалась принять их. Они неохотно подчинялись капитану и квартирмейстеру во всем, что касалось работ на борту судна, так как каждый считал себя свободным человеком. У. Дампир, описывая трехмесячное бесплодное крейсерство флибустьеров у берегов Панамского перешейка, отмечал: «Это были унылейшие создания... И хотя погода была плохой, что требовало многих рук наверху, большая часть из них слезала с гамаков только для того, чтобы поесть или справить нужду» [4, с. 30]. Каждый делал, что хотел, не спрашивая, приятно ли это его товарищу. Иные из них пели и плясали, в то время как другие тщетно пытались уснуть, однако такого рода неудобства нужно было переносить без ропота. Перед боем флибустъеры обычно обнимались в знак братского согласия или, взявшись за руки, клялись стоять друг за друга до самой смерти.
Поскольку всю жизнь эти люди находились лицом к лицу с враждебным им миром, существование в котором постоянно грозило то голодом, то болезнью, то смертью, каждый член разбойничьего братства должен был найти себе компаньона, отношения с которым строились на основе взаимопомощи. Этот обычай у французов назывался «матлотажем» (le matelotage — морская практика). В его основе — голландский морской термин «mattenoot», означающий «совместное владение постелью». Поскольку команда судна делилась на две посменные вахты, каждый второй матрос всегда был на дежурстве, что позволяло иметь на борту одну постель на двоих [28, с. 125]. Флибустьеры под «матлотажем» понимали практику взаимопомощи, которая охватывала всех членов команды. Помощь оказывалась в виде займа. На человеке, получившем заем, после возврата лежала обязанность помочь бывшему кредитору, а именно — дать последнему, в свою очередь, заем, когда у него возникала нужда в этом. Компаньоны нередко совместно владели имуществом и должны были заботиться друг о друге в случае ранения или болезни одного из них. Понятно, что подобного рода отношения взаимопомощи были возможны только между людьми, равными по своему социальному и экономическому положению, а также одинаково рисковавшими жизнью.
Эксквемелин свидетельствует: «Пираты очень дружны и во всем друг другу помогают. Тому, у кого ничего нет, сразу же выделяется какое-либо имущество, причем с уплатой ждут до тех пор, пока у неимущего не заведутся деньги». И далее: «Друг к другу пираты относились заботливо. Кто ничего не имеет, может рассчитывать на поддержку товарищей» [2, с. 64, 76].
Конфликты между членами братства улаживались с помощью дуэлей. Так как на борту судна дуэли были запрещены, соперники сходили на берег, имея при себе ружья или пистолеты и ножи. Роль секунданта исполнял квартирмейстер. Дрались обычно до первой крови.
После удачного похода, вернувшись на Тортугу, в Порт-Ройял или Пти-Гоав, флибустьеры устраивали грандиозные кутежи. На упреки отвечали однозначно: «Поскольку опасности подстерегают нас постоянно, судьба наша очень отличается от судеб других людей. Сегодня мы живы, завтра убиты — какой же смысл нам накапливать и беречь что-либо? Мы никогда не заботимся о том, сколько проживем. Главное — это как можно лучше провести жизнь, не думая о ее сохранении» [29, с. 194]. Естественно, вся система развлечений на Тортуге, в Пти-Гоаве и в Порт-Ройяле была рассчитана на то, чтобы в кратчайшие сроки выудить из пиратских кошельков награбленные деньги и драгоценности. Этой цели служили многочисленные питейные заведения, игорные и публичные дома. Среди трактирщиков у пиратов был кредит, однако тех, кто не мог расплатиться с долгами, на несколько лет продавали в рабство или сажали в долговую тюрьму. Поэтому после неудачных походов флибустьеры предпочитали не возвращаться на старую базу, а искали для себя новое убежище.
Некоторые исследователи считают, что флибустьерам не были свойственны религиозные предрассудки. Это неверно. Среди них, конечно, встречались безбожники, но большинство всегда составляли люди верующие: здесь были и французские гугеноты, и английские пуритане, и голландские кальвинисты, подчас рассматривавшие антииспанские экспедиции не только как военные и «коммерческие» предприятия, но и как акты религиозной войны с папистами. В 70-80-х годах XVII века увеличилось число французских флибустьеров, воспитанных в католической вере. По свидетельству Р. де Люссана, овладев испанским поселением, французские пираты сначала отправлялись в местный католический собор, где пели Те Deum, а уж потом приступали к грабежу. Город Никоя, который не смог заплатить пиратам выкуп, был подожжен ими, однако при этом французы зорко следили за тем, чтобы ни одна церковь не пострадала, и даже спасли образы святых в частных домах, перетащив их в собор [21, с. 288-289].
Примечательный случай имел место на закате флибустьерского промысла. Французский капитан Даниэль, обнаружив среди пленных католического священника, просил его отслужить обедню на борту судна. Воздвигли алтарь. Священник начал богослужение, но в это время один из матросов дурно повел себя. Даниэль сделал ему замечание и услышал в ответ богохульное ругательство. Тогда капитан вытащил пистолет и прострелил богохульнику голову, поклявшись сделать то же самое со всяким, кто проявит неуважение к святому обряду. Труп убитого выбросили за борт, а перепуганному священнику подарили несколько ворованных вещей и негра-раба [24, с. 87-88].
Флибустьеры молились, когда садились за стол и перед сражением. При дележе добычи каждый давал клятву на Библии. Большое значение придавали святому провидению, а также разного рода предсказаниям и суевериям. Известно, что на корабле капитана Ч. Свана плавал астролог, который предупреждал его о грядущих опасностях. Другой пример: когда корабельный хирург Л. Уофер взял на борт судна мумию индейского мальчика, чтобы привезти ее в Англию для исследований, пираты решили, что «компас не может правильно показывать, пока на борту находится труп, и по этой причине выбросили его за борт» [11, с. 227, 273].
Встав на путь грабежей и убийств, флибустъеры не могли соблюдать такие библейские заповеди, как «не укради» и «не убей». Отдавая дань отваге и свободолюбию этих отверженных от мира бродяг, следует отметить, что омерзительные жестокости, совершенные ими в Америке, не дают оснований считать их «рыцарями без страха и упрека». Испанцы всегда изображали флибустьеров нелюдями и каннибалами, пираты, в свою очередь, оправдывали свои зверства тем, что испанцы тоже не щадили их, когда одерживали верх. «Самое неприятное то,— писал испанский путешественник Ф. Кореал, побывавший в плену у ямайских флибустьеров,— что в подобных случаях невиновные почти всегда расплачиваются за виновного» [30, с. 16]. Подтверждение этому можно найти и в дневнике французского капитана Франсуа Массерти (1688 г.). Когда он и его команда предложили испанскому губернатору обменять пленных на продовольствие, тот отказался вступить с ними в сделку. «Мы удовлетворились тем, что отрубили головы двоим, а остальных отправили с письмом к губернатору, сообщив ему, что не мы, а он повинен в том, что пришлось убить этих людей,— ведь ему ничего не стоило спасти им жизнь» [29, с. 208].

Добавлено (19.10.2011, 02:41)
---------------------------------------------
Дж. Стил, участвовавший в походах Г. Моргана, в письме государственному секретарю Англии откровенно признавался: «Обычным делом среди приватиров, помимо прижигания запальным фитилем, было рассечение человека на части; сначала [рубили] тело, потом одну руку, другую руку, ногу; иногда обвязывали веревку вокруг его головы и палкой закручивали до тех пор, пока у него не вылазили глаза,— это называлось “вулдинг”. Так поступали перед взятием Пуэрто-Бельо, поскольку они [пленные,— В.Г.] отказывались показать дорогу в город, которой не существовало, и много раз в самом городе, поскольку они не хотели показать богатства, о которых не ведали. Женщину посадили там голой на камень и поджарили, так как она не призналась, где деньги, которыми она владела лишь в их воображении; об этом, как он слышал, кое-кто заявлял с хвастовством, а один больной признался с сожалением» [31, с. 153].
Пыткам и издевательствам подвергались не только испанские колонисты. Губернатор У. Бистон в отчете о набеге французских корсаров и флибустьеров на Ямайку (1694 г.) сообщает, что часть английских колонистов они замучили, «некоторых женщин позволили неграм изнасиловать, некоторым они отрезали груди, так что больших антигуманных жестокостей никогда не совершали даже турки или язычники» [32, с. 383].
Своеобразно строились отношения флибустьеров с коренными жителями американского континента. Наиболее терпимо и дружелюбно к пиратам были настроены индейцы, обитавшие в районе мыса Грасьяс-а-Дьос и на Москитовом берегу в Никарагуа, а также ряд племен Коста-Рики, Дарьена и Новой Гранады. Ненавидя испанцев, туземцы тех мест охотно торговали с заезжими разбойниками, приобретая у них старые ножи, топоры и разного рода инструменты. Некоторые флибустьеры (например, голландец Блаувельт) подолгу жили среди индейцев, тогда как последние часто уходили с разбойниками в море. Основной их обязанностью была ловля рыбы, черепах и ламантинов. Считалось, что один опытный индеец способен обеспечить едой целую команду [4, с. 2, 7; 2, с. 207-212].
Рассказывая о связях индейцев с флибустьерами, испанский губернатор Коста-Рики Х. Ф. Саэнс 25 декабря 1676 года писал королю: «На берегах Северного [Карибского] и Южного морей имеется бесчисленное множество воинственных индейцев... с которыми, по достоверным сведениям, англичане и французы водят дружбу» [14, с. 124].
Дэмпир, рассказывая о дружбе флибустьеров с индейцами Москитового берега, отмечал: «У них чрезвычайно зоркие глаза, и они замечают парус в море раньше, чем мы. Из-за этих качеств их ценят и стараются взять с собой все приватиры... Когда они находятся среди приватиров, то узнают, как пользоваться ружьями, и оказываются очень меткими стрелками. Они ведут себя дерзко в сражении и никогда не отступают и не отстают... Люди москито вообще очень любезны с англичанами, которые их весьма уважают, будь то на борту кораблей или на берегу, на Ямайке или в любом другом месте. Мы всегда считались с их мнением, позволяя идти туда, куда они хотели» [4, с. 7-12]. Плавая с флибустьерами, индейцы не только одевались по европейской моде, но и просили англичан дать им какие-нибудь европейские имена.
Обосновавшись вблизи английских, французских и голландских колоний, а подчас проживая и в самих этих колониях, пираты старались обеспечить себе надежный тыл, т. е. заручиться поддержкой официальных властей, чтобы иметь возможность открыто доставлять в дружественные гавани захваченную добычу, свободно сбывать ее, а также отдыхать, развлекаться, снаряжать свои суда, приобретать провизию, оружие и боеприпасы. Так как Англия и Франция часто воевали с Испанией, английские и французские губернаторы выдавали флибустьерам комиссии, а также каперские и репрессальные лицензии (commissions, lettres de marque, lettres de represailles), превращая их, по существу, в наемников. За это пираты отдавали властям часть награбленного, а также поставляли им ценную разведывательную информацию о состоянии тех или иных колоний в Карибском регионе и о движении неприятельских флотов [8, с. 401, 456; 10, с. 39, 41-45, 67, 104-105].
Добыв каперские свидетельства, флибустъеры придавали им самое широкое значение, не обращая уже никакого внимания на заключавшиеся в Европе мирные договоры. Когда губернатор Сен-Доменга Т. де Кюсси в 1685 году отменил каперские поручения против испанцев, возмущенные флибустьеры заявили: «Если губернатор не даст нам корсарские грамоты против испанцев, мы обойдемся теми, что получили для охоты и рыбной ловли» [33, с. 219]. Иногда с помощью различных уловок они продлевали срок действия своих поручений. Например, купив за 10 песо свидетельство, действительное в течение трех месяцев, они подделывали его таким образом, чтобы оно могло служить им три года.

Добавлено (19.10.2011, 02:42)
---------------------------------------------
О сексуальных отношениях в среде флибустьеров имеются лишь отрывочные сведения. Захватив красивую женщину, флибустьеры обычно бросали жребий, и выигравший имел на нее право, как на жену [34, с. 91]. Эксквемелин, рассказывая о жестоком обращении французских флибустьеров с жителями захваченного ими города Гибралтар (1666 г.), замечает: «Чуть лучше было женщинам, которые попали к пиратам в любовницы; одних они взяли силой, другие пошли по своей охоте» [2, с. 94]. Такая же участь постигла женщин, захваченных флибустьерами Моргана в Пуэрто-Бельо (1668 г.), Маракайбо (1669 г.) и Панаме (1671 г.). Описывая бесчинства пиратов в Панаме, тот же автор сообщает: «Женщин тоже не щадили, кроме тех, с кем им хотелось позабавиться; разумеется, если те упирались, их заставляли. Пираты вытаскивали женщин из церкви, где они находились, чтобы якобы дать им возможность умыться, а потом делали, что хотели: их истязали, били, морили голодом, подвергали различным пыткам. Морган, как генерал, должен, казалось бы, дать пример достойного обращения с пленницами, однако он сам был не лучше других, и, если привозили хорошенькую женщину, он сразу же творил с ней всяческие бесчинства» [2, с. 192].
На Тортуге и Эспаньоле флибустьеры селились отдельно от прочих колонистов. Последние снабжали их продовольствием и необходимым снаряжением, тогда как на самих пиратов вплоть до конца ХVII века возлагалась обязанность защищать колонию от вражеских вторжений. Пока часть разбойников уходила на промысел в море, их компаньоны присматривали за жилищами на берегу [35; 36, с. 49]. Постепенно некоторые флибустьеры, скопив достаточную сумму денег, прочно оседали на суше и превращались в колонистов. Если один из пиратов обзаводился семьей, он также покидал своих компаньонов и переходил в разряд колонистов. Иммигрантки из Франции начали селиться на Тортуге и Эспаньоле в годы правления губернатора Б. д’Ожерона (1664-1675). Как правило, это были проститутки и нищенки, от которых метрополия стремилась избавиться и которых на островах Вест-Индии продавали с молотка на аукционах [37, с. 222].
Корабли флибустьеров не имели определенного флага. Утверждение Я. Маховского, что они поднимали черный стяг с изображением скелета, далеко от истины [38, с. 107]. Флибустьеры, которые приобретали у властей каперские грамоты, как правило, поднимали на мачте флаг той страны, от имени которой они выступали. Капитан Э. Дэвис держал на мачте белый флаг, на котором были изображены рука и сабля. Капитан Б. Шарп имел красный стяг с белыми и зелеными лентами, а в отряде П. Харриса, состоявшем из экипажей двух кораблей, были два зеленых флага. Капитан Р. Саукинс имел красный флаг с желтыми полосами, капитан Э. Кук — красный флаг с желтыми полосами и изображением руки и сабли [3, с. 183]. Черный флаг с черепом и перекрещенными костями впервые был зафиксирован в 1700 году на корабле французского пирата Э. Винна (Вейна), крейсировавшего в водах Гаити и Кубы [24, с. 123].
Становление английской, французской и голландской колониальных империй, развитие международной торговли, укрепление испанской береговой обороны в Америке и заметное усиление присутствия военных эскадр в американских водах неумолимо вело к постепенной ликвидации независимых флибустьерских сообществ на островах Вест-Индии. Часть из них была поглощена колониальными системами, часть уничтожена в ходе торговых и морских войн конца ХVII в., а остальные — те, кто не пожелал оставить вольную, но рискованную жизнь морских разбойников,— подняли на мачтах черные флаги, сделавшись врагами всего человечества. Хотя многие пиратские шайки конца ХVII — начала ХVIII вв. унаследовали часть обычаев флибустьеров, их деятельность имела уже свои особенности и поэтому принадлежит другой странице истории пиратства


Жизнь как море бывает шторм, бывает штиль, а бывает и добыча!!!

Sum-piratДата: Суббота, 28.07.2012, 21:21 | Сообщение # 2
Капитан II ранга
Группа: Заблокированные
Сообщений: 421
Награды: 16
Репутация: 42
Статус: В открытом море
Мнение о том, что среди пиратов царило абсолютно беззаконие, является ошибочным. Жизнь пиратов подчинялась определенным законам, существовал определенный пиратский кодекс, требования которого неукоснительно должны были выполняться каждым из членов команды.

Вступление в ряды пиратского братства сопровождалось принесением клятвы на Библии, принятием устава и др. Пиратские уставы, отличаясь в деталях, всегда четко определяли долю каждого в общей добыче. Каждый из моряков ставил свою подпись под соглашением, которое заключалось между всеми членами команды. Во главу ее избирался наиболее уважаемый и опытный моряк, который исполнял обязанности капитана. Капитан был обязан придерживаться правил, определенных соглашением и определенных пиратских законов. Во многом пиратское соглашение напоминало каперское свидетельство. Соглашение составлялось всей командой и каждый ставил под ним свою подпись.При захвате корабля опять коллективно решали его судьбу Если корабль был лучше пиратского, вся команда переходила на него, свой корабль сжигали. Иногда топили и сжигали захваченный корабль. В редких случаях товары перегружали на пиратский корабль, а пострадавшее судно отпускали с миром. Вся добыча делилась в соответствии с заключенным ранее соглашением.

Чтобы никто не прихватил лишнее, каждый пират, получая свою долю, давал клятву на Библии. За ложную клятву навсегда изгоняли с корабля, а иногда и лишали жизни. Пираты старались поддерживать между собой приятельские отношения, живя по принципам равенства и братства. Каждый пират имел право принимать участие в решении важных вопросов. Всю работу они делили поровну, ели одну и ту же пищу за общим столом. Даже капитанские привилегии были незначительными. Чтобы уважить капитана, для него могли приготовить какое-то особое блюдо или подарить драгоценный камень из общей добычи. Конечно, не всегда отношения между командой и капитаном были столь дружелюбными. Часто на пиратских кораблях вспыхивали бунты. Команда, недовольная решениями своего предводителя, требовала его заменить. Случались и заговоры. Власть пиратского капитана опиралась исключительно на его авторитет, подтверждать который ему приходилось делом в многочисленных сражениях. Среди пиратов был распространен обычай давать клички, подлинные же имена многих из них остались неизвестными. Оружие для пирата священно, свои ружья и пистолеты они содержали в идеальном состоянии, патронташи всегда были наполнены пулями и порохом. У бывалых пиратов оружие было поистине великолепным, а любимым занятием была стрельба в цель. На новое оружие они не жалели ни золота, ни драгоценностей. Несмотря на всю жестокость и многочисленные прегрешения, пираты старались быть людьми набожными. Без молитвы они никогда не садились за стол. Перед каждым нападением разбойники усердно молились, призывая Бога быть на их стороне. Почти ежедневно пираты рисковали своей жизнью. Каждый мог погибнуть в сражении или умереть от внезапной болезни. Поэтому, перед тем как отправиться в поход, они составляли завещания. В них указывалось имя духовного товарища, которому в случае гибели автора завещания доставалось все его богатство. Если пирата ждала на берегу семья, часть имущества переходила к ней. Иногда пираты стремились к изменению существующих общественных отношений, следуя своим утопическим представлениям о свободе и справедливости.
Один пиратский кодекс гласил:

Каждый из членов команды имеет равные права при принятии решений, равную долю добычи и волен использовать эту долю так, как ему заблагорассудится, если только команда не испытывает голод или другие лишения.

Каждый член команды должен внести долю в общую добычу и потом имеет право участвовать в ее дележе. Кто попытается утаить часть захваченного, будет высажен на необитаемом острове.

Игра в карты или кости разрешена при условии, что не будет драк (иначе всё прекращается).

Если кто-либо захочет продолжить пить спиртное, то он должен делать это только на верхней палубе.

Пистолеты, сабли и остальное оружие должны содержаться в чистоте и полной готовности.

Тот, кто покинет судно во время боя, будет лишён своей добычи. При повторном случае - высажен на остров.

Драки на корабле запрещены, дуэли на мечах или пистолетах могут проходить только на берегу.

Если кто либо решит покинуть команду, то он должен внести выкуп из расчета по тысяче дублонов на каждого из оставшихся.

Каждый из членов команды должен повиноваться требованиям этого соглашения. Каждый имеет право на собственную долю общей добычи. Капитан и квартмейстер получают двойную долю. Боцман, канонир получают по полторы доли, помощник, плотник и остальные офицеры получают долю с четвертью.

Если любой из команды проявит трусость, попытается утаить от других часть общей добычи или попытается убежать, команда должна высадить виновного на необитаемый остров с бутылкой пороха, бутылкой рома, бутылкой пресной воды и заряженным пистолетом.

Если любой из команды будет уличен в воровстве или нечестной игре, он будет лишён своей доли добычи или получит 10 ударов розгами.

Если на необитаемом острове будет найден человек, моряк или пират, он должен подписать это соглашение, но только по согласию всей команды и капитана.

Если один из команды ударит другого, то обидчику полагается наказание в виде 10 ударов розгами.

Кто будет стрелять из пистолета, курить трубку или зажигать свечу у корабельных запасов пороха, наказывается 10 ударами розог.

Любой, кто не будет содержать оружие в чистоте или не будет выполнять порученные корабельные работы, лишается своей части общей добычи, даже если это будет сам капитан.

Если любой из команды потеряет руку по локоть, ему выплачивается компенсация в 400 дукатов. Если руки не будет до плеча, компенсация увеличивается вдвое. Если будет потеряна нога по колено – выплачивается 400 дукатов из общей добычи, если нога будет отрезана совсем, то сумма увеличивается вдвое. Если глаз, то 200 дукатов.

За попытку убийства кого-либо из членов команды наказание - отрубаются кисти рук и выбрасывают убийцу за борт.

Человек, который попытается поднять бунт на корабле будет высажен на ближайшей острове с пистолетом и небольшим кол-вом пресной воды.

Каждый должен выполнять свою работу на корабле, в противном случае лишается своей доли.

Нельзя приводить женщин на корабль, если она не собирается вступать в команду.

За прямое неповиновение приказам капитана наказание - 20 ударов розгами.


SVAROGДата: Воскресенье, 25.01.2015, 11:02 | Сообщение # 3
Контр-адмирал
Группа: Корсар
Сообщений: 2106
Награды: 40
Репутация: 522
Статус: В открытом море
Познавательные статьи ,много интересного. me


С КЕМ ХОЧЕШЬ,НО ЗА РОССИЮ!
SVAROGДата: Понедельник, 31.08.2015, 16:45 | Сообщение # 4
Контр-адмирал
Группа: Корсар
Сообщений: 2106
Награды: 40
Репутация: 522
Статус: В открытом море
Флибустьеры, представлявшие собой многонациональные сообщества изгоев, выходцев из различных социальных групп, придерживались своих собственных законов и обычаев. Перед походом они заключали между собой особое соглашение — по-английски agreement, по-французски — chasse-partie (шасс-парти, или охотничий договор), в котором предусматривались условия дележа будущей добычи и правила компенсации за полученные раны и увечья (своего рода страховой полис). На Тортуге или в Пети-Гоаве (на Гаити) они отдавали французскому губернатору 10 % с добычи, на Ямайке (в 1658—1671 годах) — 1/10 часть в пользу верховного лорда-адмирала Англии и 1/15 часть — в пользу короля. Часто капитаны флибустьеров имели несколько комиссий от разных наций. Хотя основным объектом их набегов были испанские корабли и поселения в Новом Свете, нередко во время войн между Англией, Францией и Голландией они привлекались колониальной администрацией для походов против вражеских держав; в таком случае английские флибустьеры иногда нападали на французов и голландцев, а, к примеру, французские флибустьеры — на англичан и голландцев.
Прикрепления: 3343651.jpg(45Kb)



С КЕМ ХОЧЕШЬ,НО ЗА РОССИЮ!
Форум » Все о пиратах » Законы пиратов » Флибустьерский кодекс
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright Pirates-Life.Ru © 2008-2016


Семь Футов под Килем - Бухта Корсаров и Пиратов!