Семь Футов под Килем
Форма входа
 
Приветствуем тебя, корсар Юнга!

Гость, мы рады вас видеть. Пожалуйста зарегистрируйтесь или авторизуйтесь!
Логин:
Пароль:


Купить игры
 




Чат
 
500


Статистика
 
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]

Страница 1 из 11
Модератор форума: Black_Barty 
Форум » Пиратский сундук » Книги о пиратах » Юрий Волошин "Волки Аракана. Книга 1. Друзья поневоле"
Юрий Волошин "Волки Аракана. Книга 1. Друзья поневоле"
князь78Дата: Понедельник, 14.02.2011, 16:37 | Сообщение # 1
Мастер Сценариев
Группа: Корсар
Сообщений: 1263
Награды: 94
Репутация: 231
Статус: В открытом море
Юрий Волошин "Волки Аракана. Книга 1. Друзья поневоле"
Московия, вторая половина XVI века. Великий Новгород терзают опричники Ивана Грозного. Семья богатого торговца бежит от верной гибели, ее преследуют слуги царя.
Так встречаются на зимнем тракте сын русского купца и опричник-татарин, и поневоле становятся друзьями. Молодым все кажется нипочем – и смертельный риск, и скитания на чужбине. Лишь мускулы становятся сильнее и характеры крепче. А приключения сами находят героев.

Юрий Волошин "Волки Аракана - 2 Пиратское братство"
Конец XVI века. Пиратское братство принимает двух парней из далекой Московии.
Индия, Бирма, Индонезия, морской разбой и сухопутные сражения, сокровища и смерть, любовь и предательство – все это ждет наших героев Петра и Гардана.
Порой лишь только крепкое плечо друга помогает выжить в жестоком мире. В странствиях и сражениях они быстро взрослеют, становясь настоящими морскими волками.

Прикрепления: 5004364.jpg(13Kb) · 8436536.jpg(24Kb)


SVAROGДата: Среда, 11.03.2015, 03:34 | Сообщение # 2
Контр-адмирал
Группа: Корсар
Сообщений: 2106
Награды: 40
Репутация: 522
Статус: В открытом море
Глава 1 Нашествие

Вторую седмицу город был окутан великим ужасом. Московские рати с остервенением терзали его большое и сложное тело. Люди уже не уповали более на милость царскую и на благословение Божье. Никто не мог считать себя в безопасности. Даже нищий опрометью бросался в подворотню от удалого посвиста и гиканья царских опричников. Если не сабля, то уж нагайка обязательно стегала по шапке, коль она еще не свалилась с головы незадачливого бедолаги.

Низкие снежные тучи нависли над Господином Великим Новгородом. С Балтики тянуло сырым ветерком, и снег уже не скрипел под ногами. Стоял январь, но Волхов еще парил и противился попыткам зимы наложить на себя ледяные оковы.

Переулок был почти пуст. Редкая баба торопливо, с опаской озираясь, трусила иной раз по протоптанной тропе. Даже собаки не так яростно бросались на заборы хоромин, когда мимо проходил чужой. Они тоже понимали, что с чужаками, прибывшими аж из самой Москвы, не стоит особо задираться. Очень уж быстры они были на расправу. И не один окоченевший труп уже валялся в сугробах, исполосованный саблями пришельцев.

Стоя на спиленном конце бревна, подпиравшего ограду хором купца Калуфьева, озирал узкую щель переулка краснощекий парень с синими ясными глазами и светлыми вихрами, что выбились из-под нахлобученной шапки бараньего меха. Отец только что скрылся за углом, а Пахом с Кузей возились в сарае. Пусто и сумрачно было на душе у парня. И не хотелось идти на поиски приятелей. Тут он услышал, как его лучший и давний дружок Фомка из соседнего переулка зовет его дурным голосом:

– Эй, Петька! Выходь на улицу, скажу тебе что-то! Торопись!

В голосе дружка явственно чувствовались страх и отчаяние, – Петька сразу понял, что случилось что-то непонятное и, судя по всему, страшное. Он не успел скатиться с забора, как послышался шум и гиканье. Сзади Фомки неслась ватага опричников, размахивая нагайками. Их было человек пять, снег комьями летел в разные стороны из-под копыт разгоряченных коней.

Фомка бросился в одну сторону, потом в другую и повалился в сугроб, получив щелчок нагайкой. Петька же юркнул вниз и затаился под забором. Посвист вскоре затих, и парень бросился к калитке.

Фомка ползал в снегу, прикладывал горстью снег к кровоточащей ранке на лбу и негромко матерился, оглядываясь по сторонам.

– Фомка, что ж ты?! – воскликнул Петька, не зная, как утешить дружка.

– А что? – огрызнулся парень, того же приблизительно возраста, что и Петька. – Попадись-ка ты им на дороге, да еще так внезапно, посмотрел бы я на тебя! Ладно уж! Пусть их Бог покарает, душегубов, кровопивцев!

– Больно? – нерешительно спросил Петька, глядя, как тот сменял одну горсть снега другой. Кровь постепенно унималась. – Замотать бы тряпицей, а?

– И так сойдет. Лучше послушай, что я скажу. Был я только что у Великого моста. Что деется, Петька! Смертоубивство полное! Божьи люди вышли отдать должное царю-душегубу, с хоругвями, иконами, с кадилами и пением псалмов, а опричники стали кидать их в реку. Прямо с моста! Страх-то какой. Сам видел! И твово дядьку, монашка Силантия, тоже в Волхов спихнули, горемычного! Вот я и примчался с такой вот вестью! А тятька где? Сказать ведь надо!

Петька охнул, засопел, румянец тут же сошел с лица. Он сказал тихо:

– Побегли туда, Фомка. Матрену не будем упреждать.

– Чего так, Петька?

– Голосить учнет. Весь переулок взбаламутит. Мы сами…

– Тогда помчали, а то упустим чего.

Они потрусили вниз к реке.

Чем ближе парни подбегали к Волхову, тем народу становилось больше. Бабы выли и причитали, мужики злобно и боязливо бросали короткие ругательства в адрес царя-ирода и его опричников, проклиная тот день, когда в город вступили эти орды головорезов и насильников. Дружки проскочили Космодемьянскую улицу, переулком спустились к реке и увидели картину, которая и не такие чувствительные души привела бы в смятение и ужас.

На Великом мосту толпилось множество народу. Временами с него падала в реку фигура человека в рясе. Брызги студеной воды быстро уносило мощным течением. Криков и шума слышно не было – далековато они стояли, но люд, толпившийся на берегу, как с этой стороны, так и с Торговой, оглашал серое небо воплями, проклятьями и молитвами. Иногда проходили сквозь толпу московские ратники, гарцевали всадники, охаживая плетьми собравшихся. По всему видимому берегу чернели толпы отчаявшихся людей.

– Петька, побегли вниз, авось там перехватим в реке твоего дядьку-монашка.

– Да разве в такой суматохе и неразберихе можно чего сыскать?

– А что? Все может быть! Побегли!

Они пустились вниз по реке. Увязая в сугробах, скользя, парни поглядывали на реку, где в лодках сидели вооруженные баграми и дубинами опричники и московские ратники. Тех из монахов, что никак не хотели тонуть, они дубасили по головам, отпихивали баграми, а видневшихся в прозрачной стылой воде утопших старались вытащить и отвозили на берег, где и бросали. Родовичам разрешалось развозить своих усопших по монастырям для отпевания и захоронения.

Идя вдоль берега, парни оглядывали утопленников. У многих на головах зияли бледные раны. Крови уже не было, восковые лица с синевой затвердели. Бороды местами оледенели, как и рясы, стоящие колом.

Петька с трудом сдерживал слезы, дыхание его прерывалось от страха и ужаса всего увиденного. А Фомка деловито всматривался в лица монахов, взмахивал рукой, вздыхал и плелся дальше. В одном месте труп прибило к берегу, его жердью вылавливал мужик с округлившимися глазами и бледным лицом. Труп никак не удавалось вытолкнуть на берег, а мужик не хотел мочить ноги. В толпе кричали на мужика, но тот словно и не слышал ничего.

С реки доносились голоса палачей, и в них ничего человечьего слышно не было, кроме недовольства от сырой работы и веселья подвыпивших бесшабашных людей.

– Все, – отдуваясь, сказал Фомка. – Дальше плестись нечего. Не нашли. Пошли назад, поглядим еще. А может, и у другого берега его прибило.

– А может, ты и не дядьку видел, а, Фомка?

– Я что, слепой? Я же на мосту был. Интересно было поглядеть, как у московитов это получается, да и знакомцев узреть хотел. Но только твоего дядьку и узрел. Оглох от воплей и криков. Жуть!

Они побрели назад к мосту, где не прекращалось избиение народа.

Впереди парни увидели всадников, волочивших за собой на арканах связанных мужиков. Те падали, тащились с криками за конями, пытаясь подняться. Народ помогал и получал нередко нагайкой по спинам. Хорошо, что в тулупах это не было опасно. Но головы у некоторых были уже окровавлены. В глазах людей стояли ненависть и злоба, кулаки сжимались до судорог.

Время шло к вечеру. Из туч стал падать легкий снежок, припорашивая ужасные картины, развернувшиеся на берегах реки. Парни, уставшие и опустошенные, плелись к мосту. Петька не понимал, как его друг с такой легкостью воспринимал виденное, и поглядывал на него украдкой с любопытством и молчаливым сожалением. Глава 1 Нашествие

Вторую седмицу город был окутан великим ужасом. Московские рати с остервенением терзали его большое и сложное тело. Люди уже не уповали более на милость царскую и на благословение Божье. Никто не мог считать себя в безопасности. Даже нищий опрометью бросался в подворотню от удалого посвиста и гиканья царских опричников. Если не сабля, то уж нагайка обязательно стегала по шапке, коль она еще не свалилась с головы незадачливого бедолаги.

Низкие снежные тучи нависли над Господином Великим Новгородом. С Балтики тянуло сырым ветерком, и снег уже не скрипел под ногами. Стоял январь, но Волхов еще парил и противился попыткам зимы наложить на себя ледяные оковы.

Переулок был почти пуст. Редкая баба торопливо, с опаской озираясь, трусила иной раз по протоптанной тропе. Даже собаки не так яростно бросались на заборы хоромин, когда мимо проходил чужой. Они тоже понимали, что с чужаками, прибывшими аж из самой Москвы, не стоит особо задираться. Очень уж быстры они были на расправу. И не один окоченевший труп уже валялся в сугробах, исполосованный саблями пришельцев.

Стоя на спиленном конце бревна, подпиравшего ограду хором купца Калуфьева, озирал узкую щель переулка краснощекий парень с синими ясными глазами и светлыми вихрами, что выбились из-под нахлобученной шапки бараньего меха. Отец только что скрылся за углом, а Пахом с Кузей возились в сарае. Пусто и сумрачно было на душе у парня. И не хотелось идти на поиски приятелей. Тут он услышал, как его лучший и давний дружок Фомка из соседнего переулка зовет его дурным голосом:

– Эй, Петька! Выходь на улицу, скажу тебе что-то! Торопись!

В голосе дружка явственно чувствовались страх и отчаяние, – Петька сразу понял, что случилось что-то непонятное и, судя по всему, страшное. Он не успел скатиться с забора, как послышался шум и гиканье. Сзади Фомки неслась ватага опричников, размахивая нагайками. Их было человек пять, снег комьями летел в разные стороны из-под копыт разгоряченных коней.

Фомка бросился в одну сторону, потом в другую и повалился в сугроб, получив щелчок нагайкой. Петька же юркнул вниз и затаился под забором. Посвист вскоре затих, и парень бросился к калитке.

Фомка ползал в снегу, прикладывал горстью снег к кровоточащей ранке на лбу и негромко матерился, оглядываясь по сторонам.

– Фомка, что ж ты?! – воскликнул Петька, не зная, как утешить дружка.

– А что? – огрызнулся парень, того же приблизительно возраста, что и Петька. – Попадись-ка ты им на дороге, да еще так внезапно, посмотрел бы я на тебя! Ладно уж! Пусть их Бог покарает, душегубов, кровопивцев!

– Больно? – нерешительно спросил Петька, глядя, как тот сменял одну горсть снега другой. Кровь постепенно унималась. – Замотать бы тряпицей, а?

– И так сойдет. Лучше послушай, что я скажу. Был я только что у Великого моста. Что деется, Петька! Смертоубивство полное! Божьи люди вышли отдать должное царю-душегубу, с хоругвями, иконами, с кадилами и пением псалмов, а опричники стали кидать их в реку. Прямо с моста! Страх-то какой. Сам видел! И твово дядьку, монашка Силантия, тоже в Волхов спихнули, горемычного! Вот я и примчался с такой вот вестью! А тятька где? Сказать ведь надо!

Петька охнул, засопел, румянец тут же сошел с лица. Он сказал тихо:

– Побегли туда, Фомка. Матрену не будем упреждать.

– Чего так, Петька?

– Голосить учнет. Весь переулок взбаламутит. Мы сами…

– Тогда помчали, а то упустим чего.

Они потрусили вниз к реке.

Чем ближе парни подбегали к Волхову, тем народу становилось больше. Бабы выли и причитали, мужики злобно и боязливо бросали короткие ругательства в адрес царя-ирода и его опричников, проклиная тот день, когда в город вступили эти орды головорезов и насильников. Дружки проскочили Космодемьянскую улицу, переулком спустились к реке и увидели картину, которая и не такие чувствительные души привела бы в смятение и ужас.

На Великом мосту толпилось множество народу. Временами с него падала в реку фигура человека в рясе. Брызги студеной воды быстро уносило мощным течением. Криков и шума слышно не было – далековато они стояли, но люд, толпившийся на берегу, как с этой стороны, так и с Торговой, оглашал серое небо воплями, проклятьями и молитвами. Иногда проходили сквозь толпу московские ратники, гарцевали всадники, охаживая плетьми собравшихся. По всему видимому берегу чернели толпы отчаявшихся людей.

– Петька, побегли вниз, авось там перехватим в реке твоего дядьку-монашка.

– Да разве в такой суматохе и неразберихе можно чего сыскать?

– А что? Все может быть! Побегли!

Они пустились вниз по реке. Увязая в сугробах, скользя, парни поглядывали на реку, где в лодках сидели вооруженные баграми и дубинами опричники и московские ратники. Тех из монахов, что никак не хотели тонуть, они дубасили по головам, отпихивали баграми, а видневшихся в прозрачной стылой воде утопших старались вытащить и отвозили на берег, где и бросали. Родовичам разрешалось развозить своих усопших по монастырям для отпевания и захоронения.

Идя вдоль берега, парни оглядывали утопленников. У многих на головах зияли бледные раны. Крови уже не было, восковые лица с синевой затвердели. Бороды местами оледенели, как и рясы, стоящие колом.

Петька с трудом сдерживал слезы, дыхание его прерывалось от страха и ужаса всего увиденного. А Фомка деловито всматривался в лица монахов, взмахивал рукой, вздыхал и плелся дальше. В одном месте труп прибило к берегу, его жердью вылавливал мужик с округлившимися глазами и бледным лицом. Труп никак не удавалось вытолкнуть на берег, а мужик не хотел мочить ноги. В толпе кричали на мужика, но тот словно и не слышал ничего.

С реки доносились голоса палачей, и в них ничего человечьего слышно не было, кроме недовольства от сырой работы и веселья подвыпивших бесшабашных людей.

– Все, – отдуваясь, сказал Фомка. – Дальше плестись нечего. Не нашли. Пошли назад, поглядим еще. А может, и у другого берега его прибило.

– А может, ты и не дядьку видел, а, Фомка?

– Я что, слепой? Я же на мосту был. Интересно было поглядеть, как у московитов это получается, да и знакомцев узреть хотел. Но только твоего дядьку и узрел. Оглох от воплей и криков. Жуть!

Они побрели назад к мосту, где не прекращалось избиение народа.

Впереди парни увидели всадников, волочивших за собой на арканах связанных мужиков. Те падали, тащились с криками за конями, пытаясь подняться. Народ помогал и получал нередко нагайкой по спинам. Хорошо, что в тулупах это не было опасно. Но головы у некоторых были уже окровавлены. В глазах людей стояли ненависть и злоба, кулаки сжимались до судорог.

Время шло к вечеру. Из туч стал падать легкий снежок, припорашивая ужасные картины, развернувшиеся на берегах реки. Парни, уставшие и опустошенные, плелись к мосту. Петька не понимал, как его друг с такой легкостью воспринимал виденное, и поглядывал на него украдкой с любопытством и молчаливым сожалением.



С КЕМ ХОЧЕШЬ,НО ЗА РОССИЮ!
Форум » Пиратский сундук » Книги о пиратах » Юрий Волошин "Волки Аракана. Книга 1. Друзья поневоле"
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright Pirates-Life.Ru © 2008-2016


Семь Футов под Килем - Бухта Корсаров и Пиратов!