Семь Футов под Килем
Форма входа
 
Приветствуем тебя, корсар Юнга!

Гость, мы рады вас видеть. Пожалуйста зарегистрируйтесь или авторизуйтесь!
Логин:
Пароль:


Купить игры
 




Чат
 
500


Статистика
 
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]

Страница 1 из 11
Модератор форума: Black_Barty 
Форум » Все о пиратах » Статьи о пиратах » Флибустьерский судовой журнал Массерти (пираты редко вели СЖ но всеже некоторые их писали)
Флибустьерский судовой журнал Массерти
MaXДата: Вторник, 14.09.2010, 14:15 | Сообщение # 1
Капитан II ранга
Группа: Корсар
Сообщений: 455
Награды: 34
Репутация: 105
Статус: В открытом море
Настоящие морские разбойники крайне редко вели судовые журналы и другие записи, прекрасно понимая, что в случае поимки те могут стать вескими уликами против своих авторов.Сегодня, кроме широко известных записей Эксквемелина, весьма интересных книг Дампира и сомнительных жизнеописаний некоего капитана Чарльза Джонсона, широкой аудитории мало что известно. Ниже приводятся фрагменты судового журнала французского флибустьера Франсуа Массерти, который был опубликован Жаном Мерьеном («Энциклопедия пиратства», Терра, 1999).

Массерти, который, как другие флибустьеры, участвовал во многих операциях на Антильских островах, был единственным французским флибустьером, кто обогнул Америку (через Магелланов пролив) на маленьком корабле, чтобы попытать удачу на побережье Тихого океана, который в те времена назывался «Южным морем».

Судовой журнал Массерти хоть и написан кратко и сухо, как большинство подобных записей, но он один может поведать правдивую историю, без литературных приемов, о нищенской жизни флибустьеров на суше. Все, что мы знаем о приключениях других флибустьеров, особенно на «москитовом берегу» на востоке Мексики, подтверждают полностью его описание: страх, голод, нищета, преступления от страха и голода были уделом тех людей, которых позднее романисты и поэты нарисуют обладателями несметных сокровищ и веселыми клоунами — прожигателями жизни в постоянных пирушках и кутежах, беспрестанно орущих залихвастское «Йо-хо-хо» или рычащих глупое «Аррргх».
Судовой Журнал
«4 января 1688 года, утром, мы подняли якорь, чтобы двигаться вдоль берегов от Новой Испании к КалифорнииВход в лагуну

«14 января, в полдень, мы бросили якорь перед полосой суши, отделяющей от моря большую лагуну, которую мы назвали Лавиель. Без промедления мы пересели в лодки и поплыли к узкому проливу, чтобы войти в лагуну. Я шел впереди на моем каноэ, очень удобном для плавания на мелководье. Лодку, которая следовала за мной, разыгравшееся море перевернуло. Один человек утонул. Другие спаслись, добравшись до лодок, шедших сзади и не решающихся войти в лагуну. Я, который уже был далеко впереди, не понимал причину, по которой они не хотят входить в лагуну, так как не видел опрокинувшуюся лодку. Мои товарищи отправили ко мне вплавь матроса, который рассказал о потере и об общем решении остальных переждать, пока успокоится море, а затем причалить к берегу как можно быстрее. Мне с моим экипажем необходимо было решить проблему ночлега посреди лагуны в ожидании остальных. Было очень холодно».
Высадка

«15 января другие лодки тоже вошли в вышеупомянутую лагуну, по которой мы двинулись вглубь к берегу, высадились и пошли по широкой тропе, приведшей нас к эстансии — большому поместью, где мы провели ночь, голодные, потому что здесь ничего не было».
Сушеная рыба и лошади

«Утром мы снова пошли по тропе. В полдень наткнулись на городок, в котором не нашли ни одного человека. Но мы нашли достаточное количество сушеной рыбы. Здесь мы переночевали и раздобыли лошадей.

17 января, на рассвете, мы погрузили на лошадей рыбу и немного испанского зерна (маиса), найденного в городке. Вечером мы прибыли к месту, где оставили наши лодки. 18 января мы погрузили в одну из больших лодок всю рыбу и убили всех лошадей, чтобы перевезти их туши в этой же лодке на борт корабля и там засолить. Вечером лодка возвратилась. 19 января мы вошли в другой рукав все той же лагуны, проплыли 5 или 6 лье, пристали к берегу и пошли опять по широкой тропе, показавшейся нам более исхоженной. Мы шли весь день, ничего не обнаружив, и заночевали прямо в лесу, где думали, что умрем от холода».
Холод. Пленные семьи

«20 января, на заре, мы снова зашагали по дороге, потому что не могли больше выносить страшный холод, а разжечь костер не осмеливались; холод заставлял нас быстрее двигаться. Мы шли до полудня и вышли к городку. Здесь мы взяли в плен две или три семьи, мужчин, женщин и детей, которых увели на берег лагуны, где договорились с одним из мужнин об их выкупе, состоящем только из провизии. За пленных мы потребовали приносить нам по две туши буйволов каждый день. Мы отпустили его, чтобы он начал „выплачивать“ выкуп один за всех. Он нам приносил в течение трех или четырех дней то, что мы потребовали, но в день, когда должен был быть выплаченным весь выкуп, никто не пришел, что вселило в нас подозрение и заставило насторожиться».
Ложная тревога

«25 января, когда мы уже были начеку, в наш лагерь прибыл кавалерист, вселив в нас кратковременную надежду, что он прибыл поговорить с нами о выкупе. Но он сразу же развернулся и ускакал, что нас сильно удивило и заставило подозревать, что в лесу расположился отряд, который ждет ночи, чтобы напасть на нас. Мы приняли решение немедленно выяснить, прячутся ли за деревьями люди, чтобы иметь возможность провести спокойно ночь. Разбившись по 20 человек, мы углубились в лес, где никого не нашли. Еще одну ночь провели мы на берегу. На следующий день наш отряд погрузился в лодки со всеми пленниками и поплыл к выходу из лагуны. Здесь мы обнаружили, что наш барк снесло течением. Тогда мы пристали ic маленькому острову и отсюда отправили лодку с приказом кораблю отправляться искать барк. 26 января, вечером, мы снова поплыли вглубь лагуны и высадились на островке, расположенном недалеко от знакомой широкой тропы».
Угрозы по отношению к пленникам

«21 января 1688года мы направили к испанцам гонца с письмом, требуя, чтобы кто-нибудь принес нам выкуп либо пришел переговорить с нами. Иначе мы отрубим головы всем пленникам; мы будем вынуждены это сделать, так как у нас совсем не осталось провизии».
Выкупы

«28 января было решено проверить, получили ли испанцы наше письмо. Наш гонец нашел мужчину, сестра которого была среди пленников. Тот нам рассказал, что губернатор, руководствуясь приказом короля, запретил давать какой-нибудь выкуп, особенно продовольствие. Но в том случае, продолжал он, если мы отпустим его сестру, он постарается сделать все, что сможет. Ему было обещано отпустить сестру и ее семью, если он доставит тележку с испанским зерном, запряженную пятью лошадьми».
Трусость губернаторов

«30 января, в день, когда он должен был привезти зерно, он предстал перед нами ни с чем. Он рассказал нам, что в городе находится губернатор провинции со своими 700 людьми, которые помешали ему привезти нам обещанный выкуп. Мы отпустили его, не сказав ни слова. Когда же мы собрались вместе и рассказали о губернаторе, то все пришли в ярость и стали кричать, что надо навестить этих господ, надо драться с ними, надо их победить, или пусть они победят, но надо сделать последнее усилие, прежде чем совершить казнь над пленными. Если и после этого испанцы не захотят их выкупить, то тогда мы будем вынуждены применить к ним крайние меры. Хотя население городка хотело бы дать нам провизии, но губернаторы им не позволяли это сделать, потому что сами они всегда находятся на таких позициях, где их не могут ни взять в плен, ни убить наши храбрецы, которых они заставляют выполнять приказы короля. Но если им случится спасаться бегством, то здесь они всегда впереди своих людей, как хорошие командиры».
Поход вглубь берега

«Вечером мы высадились на берегу, нас было 35 человек; мы шли всю ночь, прежде чем достигли вышеупомянутого города, в котором расположились 700 солдат губернатора провинции. Мы пришли к городу за час до рассвета, очень уставшие, так как пришлось пройти 7 длинных лье. Подойдя к подножию холма, на котором стоял город, мы остановились отдохнуть на четверть часа, и каждый подготовил свое оружие. Затем без промедления, стремясь скорее покончить с этим делом, мы бесшумно взобрались на холм. Здесь были видны горящие огни лагеря солдат. Мы сделали так, чтобы они заметили нас и это заставило бы их уйти из лагеря. Наш отряд оставался здесь до полудня. В полдень, поев немного, шесть человек отправились в разведку на берег небольшой реки».
Взятие в плен Иезуита

«Так как матросы были опечалены, а с ними и другие члены нашего отряда, тем, что ничего не удалось достать из еды, то они с грустным видом сидели на берегу реки и смотрели на тех, кто решил искупаться. И тут они услышали топот копыт лошадей. Они мгновенно вскочили, схватили свое оружие и в ожидании стали смотреть на дорогу, которая как раз проходила вдоль берега реки. На дороге показался Отец Иезуит, который тут же был взят в плен. Переполненные радостью, со смехом и песнями наши товарищи возвращались к городу, где мы их поджидали. Утомленные не столько длительным переходом, сколько отсутствием еды, мы были удивлены их радостным пением, слышным издалека. Мы спросили у нашего часового, что там происходит. Он ответил с радостным криком, что, похоже, наши люди ведут Отца Иезуита, и в этот момент они сами прокричали нам об этом. Все сразу поднялись. И даже те, кто до этого не могли и рукой пошевельнуть, теперь прыгали от радости чуть ли не четверть часа и благодарили Бога за его милость, как будто они взяли в плен самого короля Испании. Через некоторое время все успокоились и отошли от бедного пленника, который в страхе гадал, что с ним сделают — то ли съедят, то ли еще что-нибудь ужасное».
Выкуп за Иезуита

«Как только все остыли, мы сказали Отцу Иезуиту, что он должен заставить своих дать нам провизию. Он ответил, принимая нас за бедных дикарей, что нам надо только сказать ему, что нам нужно. Он заверил нас, что даст за себя 400 мешков с пшеничной мукой и испанским зерном (маисом), 400 засоленных туш буйволов и сало, табак и 50 000 экю. Он все это нам клятвенно обещал, но я видел по его словам, что у него есть свой расчет, так как он хотел сам идти за своим выкупом; я сказал ему: „Отец мой, я думаю, вы ждете, что вас отпустят, с тем чтобы вы принесли нам выкуп?“ Он ответил утвердительно и сказал, что только он сам сможет достать все и что нам ничего не остается, как довериться ему. Отец Иезуит стал клясться всеми святыми, что вернется. Пришлось ему сухо объяснить, что если он принимает нас за дикарей, то сильно ошибается, и что ему надо только молиться, чтобы принесли выкуп, иначе ему отрубят голову; такие слова сильно удивили и испугали святого отца. Остаток дня и ночь мы провели без еды, если не считать нескольких зерен испанского зерна, найденных в лагере солдат».
Отец Иезуит под присмотром мулата

«1 февраля 1688 года, на рассвете, мы двинулись в обратный путь к нашим лодкам. Отец Иезуит вынужден был идти с нами, причем так же быстро, как мы. Особые страдания ему доставляло то, что к нему на короткое время приставили мулата, который должен был присматривать за пленником во время похода. Когда я увидел его таким грустным, то спросил, в чем дело. Он пожаловался, что очень странно, что такого человека, как он, сопровождает мулат и что, если бы это был белый человек, то дорога не показалась бы ему такой тяжелой. Я ответил ему, что он должен считать себя счастливым, так как попал к нам в руки, и что я сочту за честь позаботиться о нем. Тогда Отец Иезуит почувствовал себя спокойнее и бодро продолжал свой путь. На полпути мы увидели в лесу несколько коров. Мы остановились, чтобы попытаться подстрелить хоть одну. В это время Отец Иезуит спросил у мулата, который его сопровождал: „Ты же испанец, как тебе не стыдно развлекаться с этими пре­зренными людьми? Положись на меня, убежим вместе, и я заверяю тебя, что ты будешь жить прекрасно“, мулат сразу же нам передал эти слова, что нас немного развеселило. Тем не менее, так как люди этой расы не обладают большим умом, мы ему сказали: „Он обязательно обманул бы тебя“. Затем мы подозвали 5 или 6 человек и приставили их к святому отцу, а сами за­нялись подстреленными тремя или четырьмя коровами; после этого все продолжили путь. К вечеру, вернее уже к часу ночи, наш отряд вышел на берег лагуны, где находились наши лодки с другими пленными. Здесь мы, наконец, поели и переночевали».
Парламентер

«2 февраля мы отправились к тому месту, где было оставлено письмо Отца Иезуита. Там мы встретили испанца, который был послан своим губернатором и которого мы препроводили на остров. Когда он оказался на острове, то так перенервничал, что не мог сказать нам ни слова. Ему предложили поговорить сначала с Отцом Иезуитом и другими пленниками, чтобы он удостоверился, что все они живы. Все, что он смог сделать, это поцеловать руку и подол рясы Отца. Взволнованного парламентера заставили войти во временное жилище Отца вместе с ним, чтобы он пришел в себя. Но все, что он смог, наконец, сказать, было следующее: он послан от имени своего губернатора, чтобы узнать, что мы собираемся делать с Отцом Иезуитом. В ответ на это мы написали письмо, в котором просили губернатора прислать нам более решительного человека для переговоров. После этого мы перевезли парламентера на берег и сказали ему, что он может и сам вернуться для переговоров, но только с большим доверием к нам и с большей решимостью, и что если мы даем слово, то держим его, как честные люди. Он обещал нам вернуться. Прошло четыре дня, а ответа все не было, и это нас сильно огорчало. А в это же время наш корабль, который отыскал уплывший барк, вынужден был его сжечь, что очень порадовало испанцев, полагающих, что сгорел наш большой корабль».
Письмо губернатора

«7 февраля мы отправились к тому месту, где высаживали на берег парламентера. Здесь мы нашли письмо от губернатора, в котором он уведомлял, что, если мы отпустим Отца Иезуита и остальных пленников, то он пришлет нам 20 мешков с испанским зерном. Мы послали ему ответное письмо такого содержания: что касается Отца Иезуита, то мы не собираемся возвращать его за такой выкуп, а что до остальных пленников, то губернатору ничего не остается, как доставить нам 20 тележек с испанским зерном, после чего все они будут высажены на берег, иначе он может быть уверен, что мы отрубим заложникам головы. Ответа губернатора мы ждали очень долго».
Попытка к бегству Отца Иезуита

«Отец Иезуит, видя, что ответа все нет, начал опасаться за свою жизнь. И так как он располагал даже большей свободой, чем мы сами, то однажды мы обнаружили наши лодки в плачевном состоянии: одна имела вид изъеденной червями, была перевернута кверху днищем, в котором зияла дыра величиной с большую монету, другая лежала на боку, а третья затонула вбли­зи берега. В это время Отец Иезуит, имея разрешение прогуливаться по всему острову в сопровождении стража с саблей, воспользовался общей суматохой вокруг лодок. Он незаметно оказался на другой стороне острова и, сделав вид, что у него развязался шнурок, внезапно одним движением стянул с себя рясу и скинул башмаки, после чего изо всех сил бросился к морю. Страж быстро спохватился и прибежал на мыс с криками: „Отец Иезуит убегает!“ Нас это сильно удивило. Мы бросились затыкать дыру в лодке и толкать ее к морю. Не теряя времени, некоторые из нас легли на землю и из этого положения начали стрелять по беглецу; после трех или четырех нажатий на курок им удалось ранить его. С другой стороны к Отцу уже под­плывала лодка. Она успела вовремя подплыть, так как беглец уже начал тонуть. Его погрузили в лодку совсем голого, как он был, без единой нижней одежды, и привезли в лагерь. Ему сразу дали рубашку, затем повалили на землю и несколько раз ударили, чтобы выместить на нем свое негодование. Я спросил у него, как пришло ему в голову бежать, когда ему жилось даже лучше, чем нам. Он ответил мне, что сегодня как раз тот день, когда Господь принял мучения ради него, и поэтому он тоже захотел рискнуть своей жизнью. Я же ответил ему, что он должен страдать, доказывая этим свою любовь к Богу. Итак, его заперли в его временном жилище, запретив выходить, и поставили у двери часового, а также предупредили, что если он опять вздумает сбежать, ему отрубят голову».
Ответ губернатора

«15 февраля мы опять поплыли на большую землю к условленному месту. Здесь мы нашли письмо губернатора, в котором он извещал нас, что ему запрещено приказом вице-короля Мексики под страхом смерти давать нам продовольствие или другие богатства этой земли, что повергло нас в большую печаль, так как мы находились на ограниченном кусочке земли, не имея возможности добыть себе еду и не зная тех мест, где ее искать. В сердцах мы собрались написать губернатору, что отрубим головы всем пленникам; но так как необходимо держать слово с людьми такого сорта, то мы ответили, что, если в течение двух дней он пришлет нам два мешка с испанским зерном, то мы отпустим всех пленных, но если он ничего нам не пришлет, то пусть присылает кого-нибудь забрать тела своих людей. Губернатор прислал ответ, что мы можем поступать, как нам вздумается, его это не волнует».
Казнь пленников

«Этот ответ нас сильно задел. Он поверг нас в отчаяние, так как мы были обязаны сдержать слово, которое дали против веления сердца; но мы удовлетворились казнью лишь двух пленников, а остальных отправили домой с письмом к губернатору, в котором писали ему, что это вовсе не мы виноваты в смерти его людей, а он, не захотевший в обмен на безделицу спасти их жизни, и раз он принял такое жестокое решение, то отныне он может быть уверен, что всех испанцев, которые нам по­падутся, мы будем беспощадно убивать, а также он может быть уверен, что мы сделаем все возможное, чтобы захватить кого-нибудь из губернаторов, и тот заплатит за все мучения казненных. И еще, добавляли мы в письме, хотя губернаторы окружены охраной, но будь это хоть вся армия Испании, все равно они не могут быть уверены, что не попадутся к нам в руки».
Отплытие из лагуны

«16 февраля мы погрузились в лодки, чтобы спуститься ко входу в лагуну. Здесь, у самого выхода в море, мы провели ночь, чтобы утром выйти из лагуны через узкий пролив, который таил в себе много опасностей».
Пролив

«С первыми лучами солнца мы сели в лодки вместе с Отцом Иезуитом, чтобы выйти из лагуны в открытое море. Когда мы оказались в коварном проливе, то сразу почувствовали, что море здесь неспокойно и мы можем погибнуть. Полагаясь на Бога и Деву, мы вошли в пролив на наших лодках, вмиг наполнившихся водой; волны перекатывались над лодками и удары их были столь сильны, что мы могли погибнуть в любой момент; ко всем прочим несчастьям сломался руль моей лодки. Наконец Бог смилостивился над нами и помог моей лодке проскочить между двумя огромными волнами, 40 человек были спасены и с нами Отец Иезуит, который впервые в жизни попал под такой душ. Все, кто смотрели на нас с палубы корабля, были в отчаянии от невозможности помочь нам, видя, что мы можем погибнуть на их глазах. Какое-то время мы долго не появлялись, скрытые от них волнами. Но Бог, я верю, послал ангелов, чтобы помочь нам выскочить из пролива в море, не потеряв ни одного человека, хотя удары волн бросали нас из одного конца лодки в другой и друг на друга, но не выбросили никого за борт, где смерть была бы неминуема. Бог явил милость, сделав так, что мы не потеряли управление при выходе из пролива, иначе при малейшем отклонении в сторону мы потерпели бы крушение. Наконец мы прибыли на борт корабля в абсолютно плачевном виде, где мы сразу возблагодарили Бога за все его милости. На следующий день мы пустились в обратный путь вдоль берега в надежде раздобыть какой-нибудь еды или вернуться на старое место, где мы солили мясо; может быть удастся еще засолить немного».
Поиск еды. Флибустьер, застигнутый врасплох

«19 февраля, ночью, мы высадились на берег в количестве 40 человек, чтобы идти вглубь берега через горы в городок, расположенный в 7 лье от моря.

20 февраля, в полдень, мы подошли к вышеупомянутому городу, названному нами Алузи; здесь мы не нашли никакой провизии. Мы обыскали всю округу, но собрали только несколько испанских зерен, да еще какую-то мелочь, которые послужили нам пищей. Мы слишком дорого заплатили за то немногое, что нашли, так как один из нас решился пойти на поиски еды в город, но был замечен испанцем. Испанец, видя, что наш человек идет один, спрятался за деревьями, чтобы неожиданно напасть на флибустьера* что он и сделал. Испанец выскочил из засады, началась драка, на шум прибежали другие испанцы, обезоружили флибустьера и нанесли ему множество ударов саблей и камнями. Но так как некоторые наши люди были неподалеку и при­бежали на помощь своему товарищу, то испанцы испугались и бросились бежать. Раненого смельчака, потерявшего сознание, перенесли на место временной стоянки, где наши хирурги его быстро привели в норму, сказав, что ничего страшного с ним не случилось.

21 февраля мы ушли от этого города, ведя за собой пленников, которых удалось поймать, и к вечеру вышли на берег моря, где нам предстояло провести ночь».
Письмо губернатору

«22 февраля мы отправили женщину с письмом к губернатору, чтобы сообщить ему, что за пленных, взятых в его городе, мы просим выкуп в виде продовольствия, после чего мы сразу отчалим от берега и увезем все на наш корабль».
Охота

«23 февраля мы снялись с якоря, чтобы войти в порт, называемый Горный и находящийся на расстоянии одного лье от места нашей прежней стоянки, и Здесь попытаться раздобыть немного мяса. Около большого луга, где паслись животные, мы провели восемь дней, ожидая ответа на наше письмо, который все не приходил. В конце концов мы были вынуждены покинуть эти места вместе с пленниками, не имея никакой еды, кроме небольшого количества мяса, и плыть туда, где можно было его засолить».
Бананы

«2 марта 1688 года мы подняли якорь, чтобы посетить заброшенные поселения, где можно было раздобыть немного бананов для подкрепления наших сил. В полдень мы причалили к берегу, где находились эти старые жилища и здесь нашли очень мало бананов, еще не созревших, но жестокая необходимость заставляла нас собрать их и такими. Вечером этого же дня мы снялись с якоря, чтобы плыть к дельте Бандерес, где мы когда-то засаливали мясо, и там идти в город, который нам указал один из пленников, сказав, что там можно будет раздобыть продовольствие».
В поисках еды. Виселица для проводника

«3 марта мы бросили якорь в вышеупомянутой дельте и вечером высадились на берегу в количестве 35 человек. Мы прошагали всю ночь, потому что наш пленный проводник не хотел показывать нам дорогу в город. Всю ночь мы провели в поисках. С рассветом мы отыскали ее. Тогда наш проводник заверил нас, что эта дорога ведет в город, где мы обязательно найдем еду. Отшагав 5 лье, мы еще при свете дня пришли в городок, который был покинут жителями уже более шести лет назад. Тогда мы спросили у проводника, тот ли это город, о котором он нам говорил. Он ответил утвердительно. Все были очень рассержены тем, что он нас обманул таким образом. Так как все очень устали от долгого перехода и несносной жары, то всех мучила жажда. Но в городке не было ни капли воды. Мы были вынуждены, не отдохнув ни минуты, идти искать воду. Чтобы, казалось, разъярить нас еще больше, проводник отказался опять куда-то идти, надеясь, что мы его оставим здесь. Так как мы знали, что находимся в 3 или 4 лье от большого города, столицы Новой Бискайи, то мы сказали проводнику, что если он не пойдет с нами, он будет повешен на дереве. Он ответил, что это его не пугает. Из боязни, что этот упрямый проводник навредит нам, так как мы успели разглядеть несколько испанских кавалеристов в окрестном лесу, мы повесили его с помощью одного негра, выбрав для этого большое дерево у дороги. Мы прошагали 3 лье и к часу ночи вышли к месту, где паслись одинокие коровы, а люди давно все ушли. Остались только стены. Мы немедленно убили несколько коров и унесли их туши в лес. Каждый наконец наелся, так как с того момента, как мы покинули борт корабля, ни у кого не было и кусочка во рту, да и на корабле мы, прямо сказать, не объедались. Здесь мы заночевали...

4 марта, съев еще по куску мяса, так как больше у нас ничего не было, мы пошли обратно к берегу моря. Перед отходом мы подожгли остатки построек вблизи нашей последней стоянки и уже к двум часам пополудни вышли на берег моря, принеся немного мяса для других наших товарищей, которые сторожили корабль и тоже не имели вдоволь еды».
Охота на коров

«5 марта, на рассвете, мы подняли якорь, чтобы бросить его в час пополудни в глубине бухты перед речкой с прозрачной водой, впадающей в море. Мы сразу высадились на берегу, чтобы убить нескольких коров, которые здесь пасутся в большом количестве. В этой бухте мы оставались до 15 апреля, чтобы засолить побольше мяса, прежде чем пуститься в дальнейший путь. Мы должны были найти большую реку, чтобы сделать себе новые лодки, так как наши уже пришли в полную негодность».
Выкуп за Отца Иезуита

«В это же время Отец Иезуит, видя, что мы доведены до крайности, и будучи сам не в лучшем положении, предложил нам, если мы согласны, достать выкуп в виде 100 мешков с испанским зерном, 100 засоленных туш кора» и немного табаку. Что же касается денег, то их у него нет. Мы, которые испытывали острую нужду в продовольствии, тем более, что приближалась зима и надо было ставить корабль в безопасное место, согласились на его предложение, хотя все-таки потребовали прибавить к этому 2000 экю. Договорившись с ним, что все обещанное он даст нам в порту Горный, куда мы должны были отправиться за новыми лодками, мы решили выйти в море раньше, чем когда-либо. Итак, 15 апреля мы снялись с якоря в дельте Бандерес, чтобы идти в порт Горный. 20 апреля мы отправили большую лодку на берег, чтобы раздобыть мяса. Когда к вечеру на море наступило затишье, они вернулись с двумя коровами. Пересекая узкий пролив вблизи берега, они чуть не погибли".
Порт Горный

«25 апреля мы бросили якорь в порту Горный, который был определен как место получения выкупа, и сразу послали женщину с письмом от Отца Иезуита, которое тот писал настоятелю монастыря, расположенного в 14 лье от моря, с просьбой послать ему указанный в письме выкуп и как можно скорее, так как он уже три долгих месяца соблюдает вынужденный строжайший пост».
Река в Сантьяго. Ответ на просьбу о выкупе

«26 апреля 30 человек поплыли вверх по реке под названием Сантьяго. Они плыли примерно 4 лье вверх по течению и здесь нашли пригодные большие деревья. Были сделаны две лодки, одна — на 24 весла, другая — на десять весел...

Мы получили ответ настоятеля монастыря на наше письмо, в котором он сообщал нам, что, видя наше бедственное положение и оторванность от своего народа, он предлагает нам, если мы сумеем поверить ему, прийти в монастырь без оружия, откуда он сможет переправить всех по суше в Белль-а-Крус, а там он посадит нас на галеоны, отправляющиеся в Испанию. Он даст каждому по 50 экю, чтобы мы могли добраться каждый до своих, и даст клятву духовного лица, что нам не сделают ничего плохого. В знак верности своему слову он послал нам приспособления для подъема в горы, полагая, что их у нас нет...

Мы сразу послали ему ответ, поблагодарили за его доброту, но добавили, что на этом его миссия по нашему наставлению на путь истинный заканчивается, а если он не побоится взойти на борт нашего корабля, то мы можем сами перевезти его во Францию и это избавит его от многих мучений путешествия верхом на муле, так как дорога по суше намного тяжелее, чем по морю. Мы написали также, что премного ему обязаны, но это не то, что мы у него просили, и пусть лучше поторопится с выкупом, потому что мы собираемся идти к берегам Перу и хотим попасть туда до зимы. 30 апреля настоятель опять прислал нам ответ, что касается провизии, то он пришлет нам ее, чтобы мы поскорее отбыли из этих краев, но что касается денег, то их у него нет, так как монастырь сам находится в бедственном положении. Отец Иезуит, который с нетерпением ждал момента уйти от нас, хотя мы заботились о нем лучше, чем о самих себе, немедленно ответил, чтобы присылали выкуп как можно скорее. И если вице-король или какой-нибудь офицер в любом чине захочет этому воспрепятствовать, то пусть настоятель воспользуется своими привилегиями и авторитетом».
Выкуп

«1 мая 1688 года пришел ответ, что настоятель уже отправил нам кое-какую провизию, которую ему удалось найти в городе, он велел также передать на словах, что будет искать по всей провинции остальную часть требуемого нами выкупа. Он обязался каждый день присылать нам по две незасоленные коровьи туши. Мы его особо не торопили, так как нам нужно было время, чтобы спокойно сделать лодки. Мы оставались здесь до конца месяца, и, наконец, 4 июня получили полностью весь выкуп. Тогда мы высадили всех пленников на берег вместе с Отцом Иезуитом. Потребовалось еще четыре дня, чтобы закончить работу с нашими новыми лодками, 8 июня 1688 года мы подняли якорь в порту Горный, чтобы выйти на поиски какого-нибудь удобного для зимовки порта на острове Калифорния, потому что зимой наступает плохая погода с сильным южным ветром и проливными дождями; в это время очень опасно идти к берегам Перу».

материал взят с сайта www.privateers.ru

MarquiseДата: Воскресенье, 19.09.2010, 14:42 | Сообщение # 2
Мичман
Группа: Корсар
Сообщений: 70
Награды: 5
Репутация: 8
Статус: В открытом море
Весьма интересно! me
А дальше?.. MaX, что было дальше?! История имеет продолжение?
MaXДата: Воскресенье, 19.09.2010, 18:19 | Сообщение # 3
Капитан II ранга
Группа: Корсар
Сообщений: 455
Награды: 34
Репутация: 105
Статус: В открытом море
Marquise, жаль но это всё что нашел!
MarquiseДата: Воскресенье, 19.09.2010, 19:53 | Сообщение # 4
Мичман
Группа: Корсар
Сообщений: 70
Награды: 5
Репутация: 8
Статус: В открытом море
Но всё равно, здорово! Спасибо! -give_rose-
ShArKДата: Четверг, 10.02.2011, 19:50 | Сообщение # 5
Мичман
Группа: Пират
Сообщений: 172
Награды: 3
Репутация: 9
Статус: В открытом море
Захватывающая история, читал неотрываясь! me

Выпьем за тех кто в море!
logitechДата: Среда, 23.02.2011, 08:21 | Сообщение # 6
Капитан II ранга
Группа: Корсар
Сообщений: 439
Награды: 24
Репутация: 51
Статус: В открытом море
история вроде как не законченная.......
КовальскиДата: Среда, 23.03.2011, 18:57 | Сообщение # 7
Капитан I ранга
Группа: Корсар
Сообщений: 500
Награды: 20
Репутация: 49
Статус: В открытом море
История судового журнала
Северо-восточный проход - так на протяжении пяти столетий обозначался морской путь в Тихий океан вдоль северных берегов Европы и АзииЖ Впервые мысль о возможности пройти этим путем в Китай и Индию вы-1 сказана была в книге итальянца Паоло Джовио Новокомского "О посольстве Василия к Клементу VII", изданной в 1525 году. В ней приведены слова русского посланника в Риме Дмитрия Герасимова. Паоло Джовио| расспрашивал его о России. И тот среди прочего поведал: "...достаточне хорошо известно, что Двина, увлекая бесчисленные реки, несется в стре-1 мительном течении к северу и что море там имеет такое огромное протяже-| ние, что, по весьма вероятному предположению, держась правого берега,! оттуда можно добраться на кораблях до страны Китая, если в промежутке! не встретится какая-нибудь земля".
Первыми на эту информацию откликнулись английские купцы, ока-| завшиеся в стороне при разделе мира между двумя великими державами;! Плоды географических открытий пожинали Испания и Португалия. Orv| крыты были южные пути в страны Востока. Но есть, оказывается, если! верить русскому Герасимову, северная дорога на восток. И вот в Лондоне создается "Общество купцов-изыскателей для открытия стран, земель, ос-| тровов, государств и владений неведомых и досель морским путем не посе-| щенных". Потом оно стало известно как "Московская компания", потому| что главной ее задачей стали торговые отношения с Московским государ ством. Но вначале ставилась грандиозная цель- найти путь на Азиатского материка.
Первый проект плавания из Атлантического океана в Тихий разрабо-| тал Роберт Торн. Он послал его королю Генриху VIII. Предполагают, __._. экспедиция по проекту Торна (точных сведений о ней не сохранилось) направилась в 1527 году к Северному полюсу через пролив между Гренландией и Ньюфаундендом. Конечно, вскоре корабли попали во льды, гд один из них погиб, а другой вернулся в Англию.
Второй проект принадлежал венецианцу Себастьяну Каботу, жившеи в Англии. Он был сыном мореплавателя Джованни (Джона) Кабота.
Себастьян участвовал в плавании своего отца к северо-восточной Америке, во время которого отец умер, и сын привел корабль в Бристоль. Потом он совершил два плавания в поисках северо-западного прохода в| Тихий океан, плавал в Гудзоновом заливе, но проход открыть ему не уда-; лось. И тогда Себастьян Кабот поступил на службу к испанцам, вместе с ними отправился в Южную Америку, где участвовал в открытии впадаю-;-щей в залив Ла Плата реки Параны.
Вернулся в Англию С. Кабот уже далеко не молодым человеком и предложил проект экспедиции. Он написал для нее подробную инструкцию, но сам в ней участвовать не собирался. Возглавил экспедицию знатный дворянин Хьюг Уиллоуби. Его помощником стал опытный моряк Ричард Чено-лер. В своей инструкции Кабот предложил вести "ежедневные записи о путешествии", то есть судовой журнал, который до того времени не был обязательным на кораблях. Три судна отправились 20 мая 1553 года из Лондона на северо-восток, провожаемые большими толпами народа. Латинские названия обозначали соответственно: "Добрая Надежда", "Благое упование" и "Благое доверие". Пушечным салютом с кораблей отмечен был этот день, который, несомненно, стал бы важнейшим в истории Англии, если бы удалось совершить задуманное. Но первая попытка прорваться с запада на восток северным путем оказалась неудачной. И все же о ней не следует забывать, потому что она была первой. К тому же некоторые открытия все же были сделаны.
Прежде всего было дано имя самому северному мысу материковой Европы. Р. Ченслер назвал его Нордкап ("Северный мыс"). Это название сохраняется и по сей день. После сильной бури на подступах к Нордкапу корабли потеряли друг друга из вида. Корабль, ведомый Уиллоуби, 24 августа приблизился к какой-то земле; опустили шлюпку, но она не смогла подойти к берегу из-за мелководья. "Здесь находилось много льда. Земля казалась необитаемой. Она лежит на широте 72° - записано в судовом журнале. Это могла быть южная оконечность Новой Земли, но, по мнению А.Э. Норденшельда, мог быть и остров Колгуев.
Виллоуби направил судно на север, но вскоре, встретив непроходимые льды, повернул к мурманскому берегу, где встал на якорь в устье небольшой речки Варсины. Был конец сентября, зима надвигалась. Уиллоуби решил зимовать, поиски каких-либо селений вокруг не привели ни к чему: посланные в разные стороны матросы людей не обнаружили.
Только через год пришли на реку Варсину русские промышленники. В Двинской летописи помещен их рассказ: "Нашли-де мы на Мурманском море два корабля; стоят на якоре в становищах, а люди в них мертвы, а товаров на них, сказывают, много". Записи в судовом журнале, который вел прилежно Уиллоуби, оборвались в январе 1554 года. Еще через год к месту трагически закончившейся зимовки подошел английский торговый корабль, на который погружены были тела погибших и оставшиеся товары и продукты.
Тем временем один из кораблей экспедиции, тот, на борту которого был Р. Ченслер, оказался более счастливым. Убедившись в невозможности пройти сквозь льды, Ченслер привел корабль в устье Северной Двины - в Холмогоры. Появление английского торгового судна на севере оказалось как нельзя кстати: Иван IV, Грозный, как раз был озабочен установлением торговых связей с западом. Он вызвал Ченслера к себе в Москву. Это был! первый в истории англичанин, побывавший в Москве. Договорились о] налаживании торговых отношений. Для Западной Европы это было вели- \ кое открытие; хоть и не до Китая, но все же найден торговый путь на< Восток северным путем. И не менее чем полтора столетия эта магистраль] оставалась важнейшей.
Сразу же после доклада Ченслера король представил Московской компании исключительное право торговли в России и других странах, расположенных на севере и востоке от Англии. Снаряжена была новая экспеди-; ция в Белое море, возвратившаяся в Лондон вместе с русским послом. Но i самому Ченслеру не повезло: 10 ноября 1556 года судно потерпело круше-; ние у берегов Шотландии, большей части команды и пассажирам, в том числе русскому послу, удалось спастись. Но Ричард Ченслер утонул.
В том же году была предпринята еще одна попытка поиска северовосточного прохода в Китай. Под руководством штурмана Стефано Барро корабль Ченслера благополучно добрался до Колы, а дальше - до острова Долгого, близ Новой Земли, и 25 июля вошел в устье Печоры. Барро направился дальше и в судовом журнале 31 июля 1553 года записал: "Мы увидели землю на востоке, однако позже оказалось, что это не земля, а чудовищное скопление льдов". Но все же это был новоземельский берег, и Барро стал первым западным европейцем, видевшим Новую Землю.
В Карское море Барро не смог пройти, потому что путь преградили, как он писал, "большие и ужасные массы льда, которые мы видели своими глазами", и остался зимовать в Холмогорах.
Следующую попытку пройти все-таки на восток предприняла датская экспедиция. На борту корабля, отплывшего из Исландии - 64 человека датчан и исландцев. Корабль подошел к Югорскому Шару и, встретив лед, тут же повернул назад, вернулся в Исландию.
Но и эта неудача не остановила желающих попасть северным путем в Китай, ведь все, побывавшие у входа в Карское море, рассказывали, что русские плавают по Карскому морю до Оби, за которой - "теплое море".
Снова инициативу проявляет Московская компания: отправляет экспедицию - два небольших судна "Джордж" и "Уильям". Руководят экспедицией участник похода Ченслера Артур Пит и другой опытный моряк | Чарльз Джекмен.
Выйдя 1 июля 1580 года из норвежского северного порта Варде, через 6 дней достигли Новой Земли. И, наконец, упорство англичан было вознаграждено - через 27 лет после первой попытки Уиллоуби они прошли в Карское море. И уже мечтали, что скоро будут в Китае. Но море оказалось наполненным льдами, пройти через которые было невозможно. Англичане построили дом на острове Вайгач: он изображен на карте, которую составил Конрад Лёв в 1591 году, когда вернулась с Новой Земли голландская экспедиция Виллема Баренца. В домике, где зимовали голландцы в Ледя-ней Гавани, была найдена рукопись на голландском языке с описанием плавания Артура Пита и Чарльза Джекмена.
Голландцы перехватили у англичан эстафету поиска северо-восточного прохода. Они еще в 60-х годах XVI века торговали с поморами и на Белом море, и на Печоре, и на мурманском берегу. В 1570 году голландец Симон ван Салинген впервые провел на Мурмане гидрографические исследования: измерял глубины, направление и скорость течений, координаты. Это было сделано за 160 лет до того, как была проведена съемка берега лейтенантом Вин ковы м - в 1741 году.
В то время как Московская компания англичан смирилась с неудачами и все свои усилия направила на развитие торговых отношений с поморами Белого моря, посылая каждый год корабли в устье Северной Двины, голландцы совершили прорыв на восток. Особенно преуспел Оливер Брюнель, поступивший на службу к купцам Строгановым. Живя в Холмогорах, он изучил русский язык, а затем Строгановы отправили его на Обь (через Урал по рекам, а затем и морем - из устья Печоры). Совершив это плавание, Брюнель стал первым западным европейцем, прошедшим участок северного морского пути до Обской губы. Это произошло где-то около 1580 г. Потом он ездил в Европу и встретился с великим картографом Герардом Меркатором, которому сказал, что из устья Оби "можно достичь Китая в одно лето". Он попытался это сделать около 1584 года, организовав собственную экспедицию, но не смог из-за льдов пройти даже в Карское море.
Изыскания Брюнеля продолжил голландский купец Балтазар Мушерон. Он долго готовился, собирая на протяжении десяти лет сведения о русском севере. На его средства (и других привлеченных им купцов) и была организована первая экспедиция Виллема Баренца.
Новая Земля - двойной остров, или полуостров (еще было неизвестно), - вставал как досадное препятствие на пути искателей северо-восточного пути в Индию. Первым попытался обогнуть его с севера голландский мореплаватель Биллем Баренц. В 1594 году четыре голландских судна, одним из которых, под названием "Меркурий", командовал Баренц, вышли в поход. На подступах к Новой Земле разделились: три судна пошли в пролив Югорский Шар, а Баренц - на север, параллельно новоземельскому берегу. Проплывая на корабле "Меркурий" вдоль берега Новой Земли, обнаружили следы пребывания русских. Кресты над могилами на одном из прибрежных островов побудили Баренца назвать этот остров Крестовым. Потом он встретит покинутое селение: три деревянных дома, корпус судна, много пустых бочек, мешки со ржаной мукой и несколько могил. У него не было сомнений в том, что русские давно осваивают эти острова.
Баренц взял курс прямо на север, потому что надеялся найти там свободное ото льдов море. Но льды остановили судно на широте 73°21', и Баренц вынужден был повернуть к Новой Земле. Так он оказался у ее северной оконечности, где открыл небольшую группу островов, занятых огромным лежбищем моржей, назвав их Оранскими. Дальше на север "Меркурий" не пустили льды. Баренц возвращается и встречается с остальными кораблями экспедиции, капитаны которых, Корнелий Най и Брандт Тер-галес, провели их через пролив Югорский Шар в Карское море.
Те же три капитана, включая Баренца, отправились в следующем году в новую экспедицию на северо-восток, погрузив на шесть судов всевозможные товары. Голландцы были уверены в том, что проход в Карское море найден и дойти до Китая удастся. Но на сей раз их ждало разочарование: хотя они и прошли через Югорский Шар, но море заполнил сплошной массив льда, преодолеть который было невозможно. На совещании капитанов 15 сентября 1595 года было принято и зафиксировано следующее решение: "Мы, нижеподписавшиеся, объявляем перед Богом и миром, что мы сделали, что от нас зависело, чтобы проникнуть через Северное море Китай и Японию, как нам приказано в наших инструкциях. Наконец, мы увидели, что Богу не угодно, чтобы мы продолжали наш путь и что надобно отказаться от предприятия".
Баренц был единственным, кто возражал против этого капитулянтского решения и предлагал продолжить попытку, испробовав северный путь, уже разведанный им в прошлом году. Но он подчинился мнению большинства, и вся экспедиция вернулась в Голландию.
Купцы и правительство не могли смириться с неудачей.

Добавлено (23.03.2011, 18:56)
---------------------------------------------
Назначена премия тому, кто сумеет пройти северным путем в Китай, и организована новая экспедиция - из двух судов, под командой Ян ван Рийпа и Якова ван Гемскерка. Баренц согласился принять участие в плавании в качестве старшего штурмана на одном из кораблей, хотя он был, несомненно, "душой" экспедиции.
10 мая 1596 года суда вышли из Амстердама. В этом плавании был открыт Шпицберген, принятый голландцами за часть Гренландии. Мимо него не удалось пройти на север, и Баренц, оставив взн Рийпа у открытой земли, направился к Новой Земле, продолжая верить, что именно она откроет ему северо-восточный проход. Очень странно представлял он себе путь в Китай: достаточно было, обогнув Новую Землю, войти затем в Обскую губу, подняться по реке Оби к озеру, из которого она вытекает, а на озере и находится столица Китая Кумбалик (так европейцы называли тогда Пекин).
И вот голландцы снова у Крестового острова, на берег которого высаживаются, чтобы осмотреть русские кресты. Пока вырезали они на них свои надписи, остров окружили льды: пришлось задержаться на несколько дней. "Мы воспользовались этой стоянкой, - как пишет Геррит де Фер, летописец экспедиции, - чтобы выстирать на берегу наши рубашки и выбелить их на солнце". Когда льды отнесло течением, двинулись дальше вдоль западного берега. Дошли до северной оконечности Новой Земли. Ее Баренц назвал мысом Желания - уж очень сильно желал он, чтобы за мысом этим открылся безлюдный морской простор. Но этого не произошло - одни льды расстилались до самого горизонта.
21 августа 1596 года, спасаясь от напора льдов, голландцы вошли в небольшую бухту на северо-восточном берегу архипелага. В этой бухте, названной Баренцем Ледяной Гаванью, остались на зимовку. Это была первая зимовка европейцев в столь высоких арктических широтах. Прошла она очень тяжело. Первой жертвой пал корабль, затонувший 30 августа. Пришлось собирать плавник на берегу и строить из него зимовочный дом. Он оказался плохо приспособленным для суровой зимы. Голландцы почему-то не воспользовались опытом русских, умевших строить небольшие, но теплые избы с обязательными сенями и печкой-каменкой. Сколоченный наскоро из сырого материала - плавника, слишком просторный, если судить по рисунку де Фера, их дом совсем не сохранял тепло.
Вот что записывал он в своем дневнике: "Погода жестокая и дует очень холодный и почти невыносимый ветер с востока. Мы с жалостью смотрим друг на друга, опасаясь, что мы погибнем, если мороз еще усилится... Какой большой огонь мы ни раскладываем, согреться не можем... Стоишь возле огня, так близко к нему, что чуть не обжигаешь ноги спереди, а спина мерзнет и покрывается инеем".
Уже в самом начале зимовки стали иссякать продовольственные запасы. И только охота на белых медведей, часто подходивших к дому, да ловля песцов капканами, спасали от голода. И все же неумолимая цинга посетила зимовку. Болели многие, но особенно тяжелым состояние было у Баренца. Когда 14 июля 1697 года, отремонтировав шлюпку, голландцы вышли из Ледяной Гавани в море, никто и подумать не мог о том, что Баренц умрет первым. Между тем это случилось меньше чем через неделю после начала плавания. Он успел написать краткий отчет о плавании и оставил его в дымовом отверстии дома, вложив в роговую пороховницу. Потом во время плавания следил по карте за продвижением шлюпки. Следом за ним умер матрос Андиссон.
А шлюпка достигла юго-западной оконечности Новой Земли и у острова Междушарского произошла встреча с двумя русскими лодьями. Поморы поделились хлебом с голландцами и доставили их в Колу, где стоял корабль Рийпа, успевший совершить торговый рейс к русским.
В 1608 году в поиск северо-восточного прохода включился знаменитый тогда Генри Гудсон, только что (в 1607 году) поставивший рекорд плавания на север: он достиг в районе Шпицбергена 80°23' с. ш. Отправившись на восток, Гудсон дошел до западного берега Новой Земли, высадился на берег немного южнее пролива Маточкин Шар и нашел, что "для человеческого взора это приятная земля". Тогда он произвел самые первые в Арктике наблюдения над наклонением магнитной стрелки.
Дальше Новой Земли не смог пройти Гудсон и в следующем году. Тогда он повернул от ее берегов на северо-запад - искать проход в Тихий океан по другому направлению. А Московская компания отказалась от новых попыток найти путь в Индию и Китай через Северный Ледовитый океан. "Я прекрасно знаю и могу это доказать, - авторитетно заявил известный голландский картограф Исаак Масса, проживший несколько лет в Москве, - что Северный морской путь закрыт и все желающие его открыть потерпят неудачу в своих попытках".
Но попытки все же продолжались. В 1676 году у берегов Новой Земли находились два английских корабля под командой капитана флота Джона Вуда. Корабль Вуда, называвшийся "Преуспевание", разбился на подводных камнях близ полуострова Адмиралтейства. Экипаж корабля спасся, перейдя на второе судно, но дальше экспедиция не пошла.
В 1653 году на поиск северо-восточного пути одна голландская торговая компания отрядила экспедицию, которую описал в своей книге врач де Ламартиньер. Есть сведения, что они дошли до Тазовской губы.
После трагически закончившейся экспедиции Баренца голландцы предприняли еще две неудачные попытки пройти вдоль северных берегов Евразии на восток: плавание М. Виллемса в 1608 году и Я.К. Мая в 1611-1612 годах.
Не оставлен был без внимания и полюсный вариант, хотя и там - одни неудачи. Не удалось пройти к полюсу Генри Гудзону, совершившему между 1607 и 1610 годами четыре похода. Обреченной на неуспех оказалась очередная голландская экспедиция. Прямо на север, вдоль западных берегов Шпицбергена, направились в 1614 году два голландских судна с капитанами Н.К. Маем и Я. де Гувенером. Эта экспедиция также не прошла дальше северной оконечности Шпицбергена, но ей удалось окончательно выяснить, что Шпицберген и Гренландия - две разные земли: на карте они были соединены.
К середине XVII века ледовая обстановка в Арктике стала еще хуже, и плавания европейцев в Северном Ледовитом океане в XVII веке практически прекратились, чтобы возобновиться в следующем веке.
Первая русская попытка поиска северо-восточного прохода - экспедиция В.Я. Чичагова в 1764-1766 годах. Она была организована по указу Екатерины II: "..для пользы мореплавания и купечества на восток... учинить поиск морского проходу Северным океаном в Камчатку". Инициатива принадлежала Ломоносову, который представил императрице записку "Краткое описание разных путешествий по Северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию". К ней добавлены еще несколько документов, среди которых - "Заметки о снаряжении экспедиции" и "Примерная инструкция... офицерам, отправляющимся к поисканию пути на восток Северным Сибирским океаном".
Ломоносов верил в то, что через Северный Ледовитый океан можно пройти в Тихий, если прорваться сквозь пояс льдов в свободное море, занимающее околополюсное пространство. Он был убежден, что лед образуется в окраинных частях морей, где вода опреснена стоком рек. Его вера в возможность северного пути основывалась также на рассказах зимовавших на Груманте поморов, с которыми беседовал Ломоносов. Все они уверяли, что на западе всегда море свободно ото льда, правда, они не могли сказать, как далеко на север простирается безледное море.
Три шхуны "Чичагов", "Панов" и "Бабаев", специально построенные в Архангельске и названные по фамилиям капитанов каждого судна, должны были совершить плавание через район полюса, открыть северо-восточный проход.
В соответствии с планом Ломоносова, экспедиция оборудовала зимовочную базу на Шпицбергене. В проливе Бельсунн вспомогательная группа лейтенанта М. Немтинова выстроила целый поселок - пять домов. На зимовку осталось 16 человек во главе с унтер-лейтенантом М. Рындиным. По инструкции Ломоносова должны были проводиться метеорологические наблюдения, однако научной станции все-таки не получилось: среди зимовщиков не было никого, кто бы мог эти наблюдения проводить, да и зимовщики были слишком озабочены тем, чтобы просто выжить. Но попытка организовать станцию была первой в истории Шпицбергена.
Столь же неудачным оказался и поиск северо-восточного прохода экспедицией В.Я. Чичагова. Дважды повторялось плавание судов к северу от Шпицбергена, и оба раза при первой встрече со льдами суда поворачивали назад. Летом 1765 года это возвращение было столь поспешным, что суда не зашли на зимовочную базу в Бельсунне, откуда надо было бы вывезти больных цингой. Для людей Рындина настала вторая зимовка. Она закончилась смертью девяти человек. В 1776 году оставшиеся в живых были вывезены. Но вся экспедиция, инициированная М.В. Ломоносовым, лишь встала в ряд искавших путь через околополюсное пространство. Она не стала последней в этом ряду. Через семь лет за ней последовало плавание тем же путем двух английских парусных судов под командованием капитана КДж. Фиппса. Этим плаванием закончился период, в котором сквозь льды к полюсу пытались прорваться парусные суда. На смену им пришли пароходы, но так получилось, что окончательное открытие Северо-восточного прохода (Северного морского пути) совершено через 150 лет хоть и пароходом, но под парусами. Советский ледокольный пароход "Александр Сибиряков", пройдя весь путь от Архангельска до бухты Провидения в Беринговом проливе, остался без гребного винта и вынужден был поднять паруса, наскоро сшитые из брезента. Это было в 1932 году Этому триумфу предшествовали почти три столетия, в течение которых продолжались упорные попытки пробиться из Атлантического океана в Тихий через льды Северного Ледовитого океана.

Добавлено (23.03.2011, 18:57)
---------------------------------------------
ЭКСПЕДИЦИЯ УИЛЛОУБИ-ЧЕНСЛОРА
В 1548 г. по совету С. Кабота и при его участии в Лондоне организовано
“Общество купцов-предпринимателей для открытия стран, земель, островов,
государств и владений неведомых и даже доселе морским путем не посещаемых”
Начальником экспедиции и командиром лучшего судна был назначен знатный
дворянин Хью Уиллоуби; главным штурманом флотилии и капитаном крупнейшего
корабля - Ричард Ченслор.
10 мая 1553 г. флотилия оставила устье Темзы, но из-за сильных ветров и
волнения в море только в августе достигла норвежского озера Сенья (у 69
с.ш.). Там в ночь на 3 августа 1553 г. поднялась буря и судно Ченслора
навсегда разлучилось с другими, которые зимой 1554 г. все погибли.
Корабль Ченслора ( штурман Стивен Барроу), обогнув Нордкап, неделю простоял в
Варде,ожидая Уиллоуби, а затем проник в Белое море и 24 августа 1553 г.
вошел в устье Северной Двины. Ченслор, не дожидаясь разрешения, отправился
санным путем в Москву. В мае 1554 г. Иван IY отпустил Ченслора с почетом, но
под крепкой охраной. В 1555 г. Ченслор снова отправился на Русь, на этот раз
как посол. Англичане получили от Ивана IY обещанные привилегии. Ченслор
отплыл в Англию с царским послом. У шотландских берегов этот корабль потерпел
крушение и Ченслор утонул.
ПЛАВАНИЕ СТИВЕНА БАРРОУ
В 1556 г. Стивен Барроу был послан к Оби, в надежде через Обь проникнуть в
Катай. Его отчет дает верную характеристику условий плавания в Ледовитом
океане.
С Барроу начинается западноевропейская научная литература об Арктике. Очень
важны для нас прямые указания Барроу на выдающиеся достижения русских
поморов, свободно плававших по обе стороны Новой Земли.
9 июня 1556 г. Барроу благополучно вошел в устье Колы.
22 июня судно “Серчтрифт” вышел в море с русскими ладьями. По сравнению с
замечательным мореходным искусством поморов: опытнейший английский моряк
Барроу в условиях Арктики казался робким учеником. Медленно двигаясь на
восток, вдоль берега, Барроу два дня неудачно пытался обогнуть Канин Нос.
15 июля Барроу прошел через “опасный бар” Печоры, простояв там 5 дней, один
двинулся в открытое море. Утром 21 июля “Серчтрифт” попал во льды. Выйдя из
них, Барроу четыре дня следовал на восток и подошел к острову у юго-
западного берега Новой Земли и у 72 42 с.ш. нашел хорошую стоянку.
31 июля Барроу стал на якорь у острова близ северо-западного берега Вайгача.
6 августа Барроу расстался с русскими поморами на широте 70 25 с.ш. После
разлуки с ними он очень мало продвигался на восток и 22 августа повернул
обратно. Перезимовал Барроу в Холмогорах. Весной 1537 г. ему приказали идти
“на поиски некоторых английских судов”. Он описал Мурманский берег и составил
первый краткий англо-немецкий словарь (около 100 слов).
.
ПЕРВАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ БАРЕНЦА
За англичанами на поиски северо-восточного прохода двинулись голландцы. В
июне 1594 г. из Голландии на север вышла экспедиция на трех кораблях и яхте с
заданием “открыть удобный морской путь в царства Китайское и Синское,
проходящий к северу от Норвегии, Московии и Татарии.
Одним кораблем командовал амстердамец Виллем Барентсзон (сын Барента),
прославившийся под обычным у голландцев сокращенным отчеством Баренц -
фамилии у него как у человека простого происхождения не было. Баренц повел
свой корабль и яхту
на северо-восток, с тем чтобы обогнуть с севера Новую Земю, за которой
рассчитывал найти свободное ото льда море.
4 июля он увидел мыс, видимо, Сухой Нос, западный мыс Северного острова (73
47 с.ш., 53 45 в.д.). Продвигаясь на север Баренц открыл остров
Адмиралтейства (вторично после русских) и прошел пролив, отделяющий его от
Новой Земли.
29 июля Баренц открыл у 77 с.ш. “Крайний северный мыс Новой Земли, названный
Ледяным” (мыс Карлсена), а 1 августа 1594 г. близ него - небольшие Оранские
острова. “...Моряки не желали идти дальше. Поэтому ...он счел за лучшее...
вернуться к другим кораблям, взяв курс к Вайгачу...” У Матвеева острова (69
28 с.ш.) флотилия соединилась. Баренц был удручен “поражением”, капитаны Най
и Тетгалес ликовали.
В сентябре все суда вернулись в Голландию. Два “победителя” были встречены с
триумфом и возглавили в 1595 г. большую экспедицию. Баренц в ней был главным
штурманом и капитаном одного из кораблей. Голландцы вернулись на родину,
ничего не добившись.
ВТОРИЧНОЕ ОТКРЫТИЕ ШПИЦБЕРГЕНА И СМЕРТЬ БАРЕНЦА
Амстердамский сенат снарядил два корабля, командирами которых были назначены
Якоб Гемскерк и Ян Рейп. Баренца обошли, но он согласился пойти штурманом с
Гемскерком.
Экспедиция двинулась в путь весной 1596 г. Рейп, вопреки мнению Баренца,
настоял на северном направлении, чтобы войти в “Полярное море”, якобы
свободное ото льдов. Неожиданно под 74 26 с.ш. открылся остров, у которого
был убит белый медведь, поэтому его назвали “Медвежьим”. Через 4 дня
голландцы пошли дальше, взяв курс на север, с уклоном к востоку. 19 июля близ
80 с.ш. голландцы увидели землю, принятую ими за часть Гренландии с
множеством заостренных вершин, поэтому назвали ее Шпицберген. Через 3 дня
после неудачной попытки пробиться сквозь льды на северо-запад, голландцы
повернули к югу.
28 июня, обогнув мыс Фуглехуксен (“Птичий”), моряки проследили весь западный
берег Земли Принца Карла и почти весь юго-западный берег Шпицбергена.
1 июля 1596 г. корабли вернулись к Медвежьему острову. Здесь начались
разногласия. Баренц настаивал на поисках прохода к востоку от Шпицбергена.
Гемскерк присоединился к мнению Баренца и корабли разделились. Баренц и
Гемскерк двинулись прямо на восток и 17 июля подошли к Новой Земле у 73 20
с.ш., а затем повернули на север. В непрерывной борьбе со льдами они
достигли 19 августа мыса Желания, а немного юго-восточнее - мыса
Флиссингского (название дано Баренцем). Продвинуться дальше они не могли, а
26 августа 1596 г. остановились на зимовку в Ледяной Гавани. Почти все болели
цингой, двое умерли. К середине 1597 г. перед отходом Баренц написал отчет о
плавании и зимовке.
20 июня 1597 г. Баренц скончался. Его тело опустили в море, которое с 1853
г. начали называть Баренцевым.
В 1871 г. найдена изба Баренца и вещи зимовщиков, в 1876 г. - отчет, а в 1980
г. экспедиция Д.Ф. Кравченко обнаружила обломки судна Баренца.


Мир квадратный, за углом пересечемся
SVAROGДата: Воскресенье, 30.08.2015, 18:22 | Сообщение # 8
Контр-адмирал
Группа: Корсар
Сообщений: 2106
Награды: 40
Репутация: 522
Статус: В открытом море
Очень познавательная статья. me


С КЕМ ХОЧЕШЬ,НО ЗА РОССИЮ!
Форум » Все о пиратах » Статьи о пиратах » Флибустьерский судовой журнал Массерти (пираты редко вели СЖ но всеже некоторые их писали)
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright Pirates-Life.Ru © 2008-2016


Семь Футов под Килем - Бухта Корсаров и Пиратов!